Когда он видел Пауля, у него всегда поднималось настроение. Иногда они ожесточенно спорили, но рядом с Паулем он чувствовал себя в безопасности. Его присутствие вселяло в него уверенность. Назначив Пауля литературным редактором, Александр взвалил на него кучу дел.
— Что сказал доктор прошлой ночью? — спросил Пауль.
— То же, что и все остальные. Что у меня ничего серьезного, простое переутомление.
— Вас жестоко избили, — сказал Пауль.
— Больше всего меня терзает, что я не знаю, кто это сделал. Терзает ожидание, что это случится снова и в любое время они могут выполнить свою угрозу.
— Послушайте меня, Александр, — сказал Пауль. — Если вы боитесь, что вас снова изобьют, почему вы не заведете телохранителя? Я ни на секунду не предполагаю, что он вам понадобится, чтобы защитить вас. Это нужно только для вашего спокойствия. Наймите личного шофера. Вокруг наверняка есть множество отставных полицейских, умеющих водить машину.
— Это сказочная мысль! — воскликнул Александр, возбужденно вскакивая, кровь прилила к его лицу, как от нюхательной соли. Он ожил. — И почему я не додумался до этого?! Сказочная идея! Когда в студии произошла схватка со Стаупитцем, мне на помощь бросился Фрэнки Брендано, он выглядит достаточно сильным… Пауль — вы гений! Я чувствую себя уже лучше. Какое простое решение! Я уверен, что получу на него лицензию из-за того, что со мной случилось.
— Лицензию?
— Лицензию на огнестрельное оружие.
— Вы хотите вооружить его? — Пауль удивленно рассмеялся.
— А почему бы и нет? Их может быть трое или четверо, а если пойдут слухи, что он вооружен, они дважды подумают, прежде чем сделать что-нибудь снова.
Пауль смотрел на него с молчаливым изумлением.
— Почему вы так смотрите на меня, Пауль?
— Вы никогда не перестаете удивлять меня, Александр. Минуту назад вы были деликатным, бледным юношей, погруженным в свои болячки, слишком хрупким, чтобы смотреть на солнце или на мир, и внезапно вы вооружаетесь…
Александр прервал его, рассмеявшись.
— Я шарахаюсь из крайности в крайность, — сказал он. — Знаете, я вдруг почувствовал себя намного лучше. Фрэнки может быть со мной, даже когда я захочу вести машину. Это прекрасно!
Как часто бывало с Александром, освободившись от страха, он испытывал прилив энергии, и нескончаемый поток идей выплескивал на собеседника. Он расхаживал по террасе, увлеченный планами на будущее.
— "Жизнь богача на широкую ногу" заслуживает большой премьеры, — говорил он, — поэтому я придержал фильм. Это первая картина, которая сделана мной с начала и до конца, от замысла по воплощения. Она должна произвести большое впечатление. От этого зависит все. Просто успех будет только подтверждением моего персонального положения, а этого недостаточно. Пока еще у меня связаны руки. Я не могу истратить больше пятнадцати тысяч долларов на покупку литературной собственности, не получив "о'кей" от Хесслена. Каждая картина, если мы не укладываемся в бюджет двести тысяч долларов, должна получить одобрение Хесслена. Половина людей, с которыми мы заключили контракты, ничего не стоят, это накипь, но я не могу уволить их, а значит, не могу принять тех, кто лучше. Поэтому приходится работать все время с никчемным материалом. Все те романы, которые вы убедили меня купить, я не могу пустить в работу. Есть у нас кто-нибудь, чтобы написать сценарии, найти хорошую режиссуру?
— Согласен, нет.
— Поэтому "Жизнь богача на широкую ногу" о-б-я-з-а-н-а иметь успех. Это дело моей чести, потому что я получил карт-бланш. Я знаю! Мы сделаем премьеру в новом кинотеатре Сейермана на четыре тысячи мест! Я поговорю с Вилли. Его собственная студия к открытию этого кинотеатра ничего достаточно значительного не сделала. "Жизнь богача на широкую ногу" — как раз то, что нужно для такого помещения.
Александр продолжал рассуждать подобным образом, перескакивая с предмета на предмет, а его мысли опережали слова.
— Я собираюсь сделать еще кое-что, Пауль. Я хочу встретиться с Генри Кейбом. Это под его диктовку мы определяем спорный потолок бюджета на съемку картин, Это его захлестывает дурацкая экономия. Чтобы обойтись без проявлений вежливости в телеграммах, я намерен лично поговорить с Генри Кейбом.
Через две недели Александр в сопровождении Пауля отправился на восток, чтобы встретиться с Генри Кейбом и завершить переговоры с Вилли Сейерманом о премьере "Жизни богача на широкую ногу". В Нью-Йорке было очень холодно. В день приезда они заказали ланч в ресторане "Ритц". Самые различные люди, которых Александр, как ему казалось, никогда не встречал прежде, подходили к их столику и поздравляли с "Жизнью богача на широкую ногу" — очевидно, о фильме уже ходили слухи. Джесс Лески и Адольф Зукор, сидевшие за соседним столом, кончили свой ланч и собрались уходить. Но вдруг вернулись, чтобы сказать Александру, что они слышали о нем столько замечательного… Дали ему номера телефонов и сказали, чтобы он звонил им, если ему захочется "поболтать".
Когда Александр устраивал Пауля в один из пансионов с табльдотом, служащий спросил:
— Ваш aide de camp[50]?
