Оказалось, что внешний вид этой "Мекки" был, скорее, насмешкой над восточным стилем, — с луковичными куполами, с окнами в виде замочных скважин, украшенными витыми коваными решетками, большой двор, где росли старые пальмовые деревья и стояли припаркованные машины. Отель выглядел как декорация на съемочной площадке, причем такого сорта, что Александр немедленно выбросил бы ее. Автомобиль въехал во двор, ворот там не было, и подъехал ко входу в отель. Александр размышлял, должен ли он поцеловать ее, и моментально почувствовал неловкость. Если бы он ее поцеловал, то не даст ли она отпор?
— Ну, — сказал он, — пожалуйста, помните, что вы можете позвонить мне. Я говорю это серьезно.
Ее глаза смеялись, изучая его. Затем они стали почти торжественными.
— Вы собирались поцеловать меня после этого? спросила она.
— Кто сказал, что вы не сообразительны? — ответил он с легкой насмешкой.
— Разве не вы?
— Я ненавижу банальные ситуации.
— О! — Она выглядела слегка обиженной.
— Я имел в виду, — сказал он, — что после всего, что я говорил, это выглядело бы, будто я все время хочу загнать вас в угол.
— А если я приглашу вас на чашечку кофе, это тоже будет в "угол"?
— Какая забота! — засмеялся он, открывая дверцу и помогая ей выйти из машины. Он приказал шоферу подождать.
Они вошли в боковой вход, от которого у нее был ключ, чтобы избежать взглядов портье, который сидел в главном вестибюле. Ее квартира была на первом этаже в конце тускло освещенного коридора. Как только она нащупала в темноте ключи, они оба услышали, что внутри звонит телефон. Оставив дверь открытой, она бросилась к стене, где висел телефон, и спросила, задыхаясь: "Да?" Казалось, это была довольно односторонняя беседа, потому что она ничего не говорила следующие две или три минуты, просто издавая звуки согласия или несогласия. Квартира состояла из анфилады комнат, необычно выглядевшей кухни и ванной. Обстановка соответствовала наружному виду отеля: низкая тахта, заваленная подушками, кресла, покрытые фабричной имитацией шкуры оцелота, красный бархатный пуф с зажигалкой на нем, восьмиугольный стол с мозаичной столешницей и ножками в виде львиных лап, ширма с росписью, изображающей птиц в полете, две одинаковые напольные лампы в виде негритянских рабынь с обнаженной грудью — они держали факелы из гнутого дымчатого стекла, люстра из латуни филигранной работы с ободком из мельчайших цветных бусинок и четыре лампочки небольшого размера, подвешенные как колокольчики, которые держали в клювах головы птиц, вазы из дымчатого стекла и различные предметы из темной бронзы. Гостиная отделялась от спальни коваными дверями в виде ворот, через которые Александр увидел широкую неубранную постель с забавным пологом, скорее похожим на паланкин.
Джанет болтала, понизив голос, по телефону. Она повесила трубку и сказала "простите", а затем начала ходить по квартире, зажигая свет, который не сделал комнату сколько-нибудь светлее, но тускло осветил различные уголки. Первоначальная идея создать в отеле "Мекка" некую пышность для кинозвезд, значительно поблекла, и квартира имела слегка ущербный и потрепанный вид места, где слишком много людей не раздумывали, куда ткнуть сигарету, чтобы загасить ее.
Когда Джанет молча включила патефон и фонограф начал изрыгать музыку "хуч-хуч", Александр почувствовал себя ловким малым.
— Вам нравится? — спросила она, имея в виду квартиру.
— Да, — ответил он, — да…
— Простите за беспорядок, горничная приходит только через день, и сегодня, кажется, тот день, когда она не бывает.
— Не беспокойтесь, все прекрасно.
— Хотите выпить? Или кофе?
— А что будете вы?
— Крем де роз.
— Что это такое?
— Треть джина, треть сухого вермута, треть дюбонне и вишенка.
— Звучит удивительно заманчиво. Пожалуй, и мне тоже такое.
Она принесла ему напиток, звякая стаканами, потом выхватила вишню пальцами и отправила ее в рот.
— Извините, здесь нет соломки для коктейлей, и я обхожусь без нее, — она, смакуя, потягивала крем де роз. — Я не перестаю удивляться, — сказала она, — что вы так молоды.
— Раньше я был еще моложе, — ответил он, улыбаясь.
Ее отношение к нему было неопределенным, забавно-почтительным — он был такой важной персоной!
— С другой стороны, — сказал он, смеясь, — я никогда не был молод.
Она хотела вернуть его в прошлое и хотела быть для него тем, о чем мечтают очень молодые люди. Но они не говорили об этом, они чувствовали себя заговорщиками, которые собирались вместе восстановить настроение былых лет. Александр вдруг ощутил, что он утратил, став так быстро взрослым.
— Потанцуем? — пригласила она, поднимая руки и начиная двигаться под музыку.
— Простите, — засмеялся он, — не могу, никогда не учился.
— Каждый может танцевать.
— На переполненной танцплощадке я могу пошаркать ногами, но такие па, какие делаете вы, слишком трудны для меня.
Она с удовольствием засмеялась.
— Я так рада, что есть что-то, что я умею делать.
Он взглянул на часы, потом увидел ее затуманенное лицо и сказал:
