— Очень натурально, сэр, очень натурально, — сказал майор, подпрыгивая от восторга, что ему уделяют внимание.
— Для нас важны все детали.
— Может выйти настоящая вещь, так точно, сэр, может выйти. Руки чешутся взять эту саблю, — он загоготал и внезапно умолк, ностальгически посмотрев вниз, в долину. — Когда бываешь там, в гуще, никогда не увидишь такого, как отсюда. Но выглядит очень похоже, так точно, сэр. Вы могли бы позвать богов посмотреть на это сражение отсюда, сверху!
— У нас достаточно амуниции?
— На круг семьдесят тысяч! Полно!
— Давайте спустимся и посмотрим, как там? — сказал Александр. — Вы хотите пойти? Стефан, Пауль?
— Пожалуй, я останусь здесь, наверху, — сказал Пауль, — я неважно езжу верхом.
Стефан Рейли согласился сопровождать Александра. Им привели двух лошадей, и они взгромоздились на них с помощью грума.
— Я бы хотел, чтобы и вы поехали с нами, — сказал Александр режиссеру, — и вы, майор.
Вчетвером, в сопровождении посыльного, они медленно спустились по покатому склону холма. В разных концах долины проходили окончательные приготовления к съемкам. Когда они подъехали к фургонам, стоящим вдоль берега реки, Александр спешился и пошел к актерам, игравшим семьи пионеров. Он остановился поболтать с Сэмом Шоу — большим, краснолицым, белокурым мужчиной, который до того, как Александр привел его в Голливуд, был комиком в варьете.
— Как дела, Сэм?
— Тренируюсь, строю уморительные рожицы для сцены смерти.
— В доме должен быть сухой носовой платок, чтобы утирать слезы, — засмеялся Александр.
— Я продолжаю говорить этим бродягам и лодырям сценаристам, что я слишком молод, чтобы умереть, — сказал Сэм Шоу, — но вы думаете, что в их каменных сердцах есть хоть капля сострадания? Нет, сэр. Я действительно хотел бы это сделать к концу картины. И сделать это не на поле боя, а как можно дальше от него.
Александр и его группа пошли дальше, останавливаясь, чтобы проверить муляжи мертвых волов и манекены трупов пионеров, поглядывая заодно на свернутые одеяла, на древние карабины и пистолеты, на кухонную утварь, смеясь над попытками одного из бутафоров поймать свинью, которая выскочила из загона. Группа шлепала по густой грязи, пока не подошла к фургону с устройством для изготовления дыма. Теперь его исправили, и машина, ко всеобщему удовольствию, испускала густой черный дым. Повсюду суетились подсобные рабочие. Обнаженные до пояса, они орудовали пилами, топорами и гаечными ключами, гигантские мухи жужжали вокруг их потных лиц и беспрепятственно ползали по груди и спине.
— Скоро все будет готово? — спросил Александр.
— Мы уже почти готовы, — сказал Ларсон, — может быть, через полчаса.
— По мне, так все выглядит прекрасно.
План действий был разработан в мельчайших деталях в течение последних двух месяцев на совещаниях с участием Александра, художественного директора, писателей и технических консультантов. Удовлетворенные тем, что все идет как надо, Александр и его группа поехали верхом обратно наверх, на холм, где проголодавшиеся финансисты, после их физических упражнений, интересовались, будет ли сервирован ланч до битвы или после нее. Они сказали, что могут подождать до завершения съемок, если это будет не очень долго.
Без пяти двенадцать Ларсон убедился, что все готово. К этому времени возникла ощутимая напряженность, которая связала всех в одну человеческую цепь, как будто они вместе с пионерами собирались преодолеть пороги на реке. Нервы были туго натянуты, все хотели избежать каких-нибудь накладок. Финансисты тут же перестали жевать, как только Ларсон кивнул одному из своих ассистентов и тот выстрелил из стартового пистолета. Выстрел разнесся по долине и отозвался эхом в окружающих холмах.
Сцена началась с того, что пионеры погнали скот в реку. Сквозь мычание стада были слышны крики пастуха и подпасков, подгонявших скотину. Александр, сидя на лошади, не отрываясь наблюдал в бинокль.
— Они должны больше озираться, эти холмы представляют для них опасность.
Ларсон взял мегафон у ассистента и выкрикнул:
— Смотрите на холмы, дайте почувствовать, что в холмах опасность! Больше спешки, время работает против вас! Ваши жизни зависят от того, как быстро вы перегоните скот!
В полевой бинокль Александр видел лица главного пастуха, губы его произносили ругательства в ответ на инструкции режиссера.
— Это хорошо, — сказал Александр, — дайте им разозлиться, это хорошо смотрится.
— Пошел! — орал Ларсон в мегафон. — Не жалейте их, гоните волов жестоко! Гоните стадо! Гоните его! Покажите, что вы работаете до пота!
