В ближнем Подмосковье, куда он с семьёй к этому времени перебрался, Сивяков стал выращивать коней ахалтекинской породы. Это новое увлечение оказалось, в отличие от театральной благотворительности, не только зрелищным, но и выгодным. Ведь каждый проданный ахалтекинец по цене своей равнялся новенькому «мерседесу», а то и двум! А таких «мерседесов» в его конюшнях было более сорока…
Стоит ли говорить, что у столь успешного человека, и дом был – не дом, а настоящий дворец, и в холодильниках никогда не переводились деликатесы, о которых он, будучи офицером, и мечтать не смел.
Только вот бутерброды он разлюбил.
Всех курсантов Донецкого высшего военно-политического училища инженерных войск и войск связи учили, что вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин, при всей своей гениальности, был прост, как правда. И курсанты, как один, старались на Ленина в этом вопросе равняться.
А курсанту Осе Жорикову и стараться, и равняться было не нужно.
По своей душевной простоте и принципиальности он был недалёк от идеала.
Спросил как-то преподаватель по марксистско-ленинской философии подполковник Сыч:
– Почему вы, товарищ курсант Жориков, не знаете, что писал Фридрих Энгельс ренегату Каутскому в сентябре тысяча восемьсот восемьдесят второго года?
Жориков вытянулся и отчеканил:
– Так ведь и вы, товарищ подполковник, не всё знаете!
– Как это не всё? – сурово воззрился на него подполковник Сыч.
– А так. Всё знать просто невозможно! Вы же сами говорили, что нельзя объять необъятное.
Подполковник Сыч Жорикову пальцем погрозил, но с расспросами про Каутского и Энгельса отстал. Правда, и на экзамене ему только троечку поставил. Но оценка Жорикова не волновала: он всегда был занят поиском истины.
Сухопарый и жилистый, с открытым, незамысловатым выражением скуластого лица, Жориков только казался простаком. Этому немало способствовало его неуёмное желание облагодетельствовать всех окружающих, даже тех, кто вовсе не нуждался в его помощи.
Подойдёт, бывало, к Жорикову однокурсник, попросит конспект списать – Жориков никогда не откажет. Если надо, он и в наряде по кухне и за себя, и «за того парня» будет работать. Но только, когда зайдёт речь на комсомольском собрании о тех, кто списывать любит или в наряде от работы отлынивает, тут уж Жориков без обиняков, начистоту все фамилии выложит.
После собрания подойдут к нему обиженные однокурсники:
– Зачем ты так, Ося? Мы же друзья…
– Друзья, – соглашается Жориков. – Только вот и Ленин с Плехановым дружбу водил, но по принципиальным вопросам критиковать его не стеснялся! А Троцкого, тоже ведь своего товарища, так вообще иудушкой величал… Вы же сами мой конспект переписывали, посмотрите: иудушка и никак не иначе!
Но больше всего нравилось Жорикову чужие судьбы устраивать. Сам он, как только поступил на первый курс, сразу женился на Ольге – буфетчице из курсантского «чипка». И с той поры считал своим долгом всех сокурсников переженить.
Вот и знакомил Жориков товарищей с многочисленными Ольгиными подругами, и с подругами подруг – с кем только ни знакомил. И внимательно следил за тем, как у них отношения развиваются, и примирял поссорившихся, и предлагал быть свидетелем на свадьбе.
А иногда и совсем наоборот получалось.
Приходит как-то одна новая знакомая на свидание к курсанту по имени Вася – соседу Жорикова по казарме. А Жориков тогда на КПП в наряде стоял. Расспросил он, к кому она и за какой надобностью, позвонил в роту, вызвал товарища, а сам внимательно разглядывая востроносенькую, с тонкими губками девицу, в некой раздумчивости, словно бы самому себе, но вполне разборчиво говорит:
– И что это Васька врал, что девушка у него на крысу похожа? Вовсе не похожа! Очень даже миленькая, и глазки умные…
Девица, услыхав такое, вспыхнула ярче училищного знамени на строевом плацу, умными глазками на Жорикова сверкнула – и опрометью из КПП.
Тут прибежал запыхавшийся Вася, головой по сторонам крутит:
– Где моя?.. – вопрошает.
– Убежала! – Жориков подробно изложил, как это случилось.
– Ты зачем ей сказал, что она на крысу похожа? – обиделся Вася.
– Так это ж не я придумал! – парировал Жориков и строго добавил: – Ну, вот что, товарищ курсант, видите: никто вас не ждёт. Ступайте в казарму и не мешайте мне службу нести!
Вася после этого случая несколько дней с Жориковым не разговаривал, а потом благодарил:
– Спасибо, что отшил эту… Она от сержанта с четвёртого курса беременная… Тот-то её бросил, она хотела меня подцепить!
Но училищные годы промелькнули, как пуля, выпущенная в мишень на войсковом стрельбище, и стал Жориков лейтенантом. Назначили его замполитом роты связи в Чебаркульский гарнизон. Через пару лет, когда он получил старшего лейтенанта, начальники смекнули, что с таким неуёмным задором и принципиальностью Жорикову один путь – в комсомольские работники, и его избрали секретарём комсомольской организации артиллерийского полка.
