– Давай-ка, Дралов, иди на курсы прапорщиков! Назначим тебя комсоргом батальона, а это офицерская должность… Прапорщикам с высшим образованием, стоящим на ней, разрешается лейтенантов присваивать. Получишь лейтенанта, а там тебе прямая дорога в генералы!
Дралов повёлся и – пролетел.
Стоило ему получить звёздочки прапорщика, вышел приказ приостановить присвоение первичных офицерских званий тем, кто не имеет военного образования. Дралов поступил в среднее военное училище и экстерном окончил его. Тут новый приказ. Мол, в стране и без того достаточно выпускников высших военных училищ, чтобы вакансии лейтенантов такими, как Дралов, заполнять…
Можно было бы ему уволиться в запас, но Дралов как человек настырный продолжал идти к своей цели. Он несколько раз писал рапорты Министру обороны СССР и даже в Комитет партийного контроля обращался, требуя справедливости. Из высоких инстанций приходили обнадёживающие ответы, дескать, потерпите, товарищ прапорщик, всё ещё может вернуться на круги своя, и станете вы офицером.
Но время шло, а лейтенантские звёзды всё не загорались.
После тридцати Дралов перестал реагировать на армейские шуточки типа: «Курица не птица, Монголия – не заграница, а прапорщик – не офицер» и расстался с должностью комсомольского вожака. Его назначили начальником солдатского клуба в артиллерийском полку. Он как-то быстро прижился на новом, тёплом месте, получил звание старшего прапорщика и остался выслуживать стаж, необходимый для выхода на военную пенсию.
Командование полка квартиру пообещало, как только он надумает жениться. И хотя ни к кому из женского пола он возвышенных чувств не питал, но от возможности получить свою квартиру отказываться не хотел.
Вскоре и невеста подходящая нашлась.
С будущей женой Варварой познакомился Дралов на танцах в клубе, где служил начальником.
Коренастая, грудастая и широкозадая Варвара была далека от идеала, воспетого романтиками, но Дралов смотрел на жизнь трезво: «Хорошо рожать будет!» и подошёл к ней.
– Я ведь девушка ещё… – призналась Варвара в первый же день знакомства.
«Женюсь!» – решил Дралов и женился.
Сходили они с Варварой в ЗАГС и расписались. Скромно отметили свадьбу в гарнизонном кафе.
После первой брачной ночи глянул Дралов на супружеское ложе, а простынь на нём, как двор после первого снегопада.
– Обманула! – вздыбился он.
– Девушка я была! – упёрлась Варвара. – Не веришь мне, пойдём к гинекологу!
Конечно, не мужское это дело – по таким кабинетам ходить, но ради правды и собственного спокойствия потащился Дралов вслед за супругой.
Ожидая в коридоре женской консультации, пока осмотрят жену, Дралов ёрзал на низеньком диванчике, гадая, врала ему Варвара или нет? Он прокручивал в мозгу варианты, как поступит, если врала, и как, если не врала…
Наконец в кабинет вызвали и его.
Гинекологом в районной больнице оказался долговязый мужчина лет пятидесяти, с большими ушами и крючковатым носом, из которого торчали чёрные волоски.
Дралов сразу смутился. Но вопрос свой из себя выдавил. Гинеколог не удивился. Видать, много чего в своём кабинете повидал.
Усадив Дралова на кушетку рядом с супругой и глядя поверх их голов на плакат, рассказывающий, на каком сроке беременности у плода формируется центральная нервная система, гинеколог, устало вздыхая, прочитал целую лекцию о том, что не всегда дефлорация сопровождается крововыделением, что врачебная практика знает немало других случаев…
Дралов выслушал лекцию набычась. И хотя доводы гинеколога его не убедили, но Варвару он больше не попрекал.
Однако жизнь семейная как сразу не задалась, так и покатилась.
Один за другим родились два сына. Незаметно выросли. А любви у Дралова к жене и к детям так и не возникло, и привычка, которая, как писал классик, свыше нам дана и служит заменой счастью, тоже не появилась. Он тянул семейную лямку, терпеливо и обречённо, как лямку служебную, и всё больше укреплялся во мнении, что нежное чувство, которое изгаляются описывать все эти поэты и романисты, есть обыкновенное недоразумение природы и с ним лично ничего подобного случиться не может.
Только в возрасте, когда бабы становятся опять ягодками, а мужикам начинает лезть бес в ребро, любовь, эта капризная субстанция, вдруг повернулась к Дралову своим ясным ликом.
В очередном отпуске, который он по многолетней привычке проводил с супругой врозь, на военной турбазе в Кудепсте, Дралов познакомился с Анжелой. Они оказались соседями в столовой.
Разговорились. Анжела была не замужем, лет на пятнадцать моложе Дралова и работала продавщицей в окружном военном универмаге в Ленинграде.
Внешне она являла полную противоположность Варваре. «Звонкая и прозрачная», как он сразу окрестил её, с точёной фигуркой, миловидным личиком и копной золотисто-рыжеватых волос. Вылитая Анжелика – графиня де Пейрак из французского фильма.
Анжела решительно упростила сложное имя Дралова, доставшееся ему в память о деде:
– Можно я буду звать вас Арик? – кокетливо улыбнулась она.
– Арик? Так меня ещё никто не называл… Что ж, я не против, – согласился он.
После обеда они вместе отправились на пляж.
