– А сам куда? – удивился Борисов.
– Не обо мне сейчас речь, – уклонился от ответа Жуковский. – Скажи-ка как потенциальный главный редактор, кого сокращать будем? Областной минкульт предлагает нам штат редакции уменьшить на два человека…
Борисов понимал, что с начальством не спорят, но зароптал:
– Да куда ж ещё уменьшать, Геннадий Андреевич? И так не редколлегия, а какой-то огрызок! Всего семеро сотрудников, и каждый – на своём месте… Разве что мой отдел с отделом прозы объединить да уборщицу уволить – сами по очереди будем полы мыть…
Жуковский кивнул:
– Про соединение отделов – мысль добрая. Так, наверное, и сделаем. А уборщицу увольнять нельзя, – усмехнулся он. – Кто бутылки выносить на помойку будет? А может, Марковну уволить? Она давно на пенсии… К тому же прокурила здесь всё – дышать невозможно! Стуканёт кто-нибудь из обиженных борзописцев, так нас ещё и оштрафуют! За нарушение Федерального закона о курении в общественных местах.
– Геннадий Андреевич, тогда и Изя Лифшиц уволится. Они ж с матерью, как попугаи-«неразлучники», их разъединять нельзя…
– Тогда и Изю отсюда на… – Жуковский размашистым жестом показал, куда именно следует отправить «компьютерного гения» и размечтался: – А вместо этой «сладкой парочки» возьмём какого-нибудь выпускника университета или… выпускницу! Она и корректором будет, и в компьютерах разберётся. Молодёжь сейчас вся в компьютерах шарит…
Борисов недоверчиво покачал головой:
– В компьютерах, может быть, нынешние выпускники и разбираются, но грамотёшка-то у всех хромает… Такого корректора, как Суламифь Марковна, нам нигде не найти… Она уже стала символом редакции! Её на работу принимал сам… – Тут Борисов назвал имя уральского классика, некогда этот журнал создавшего. И как последний аргумент он добавил то, что на Жуковского должно было произвести впечатление: – К тому же увольнение обоих Лифшицев может вызвать скандал: упрекнут тебя в антисемитизме…
Этот грешок водился за Жуковским. Борисов, который был далёк от подобных обобщений, не однажды слышал, как главред, оказавшись в компании подвыпивших «русофилов», гнусил, что евреи захватили в России всю власть, что русскому человеку уже и шагу ступить не дают, дышать не позволяют…
После этих слов Борисова красное лицо Жуковского приобрело свекольный оттенок:
– Меня в антисемитизме упрекнуть невозможно: у меня дедушка по отцу – Зиновий Моисеевич! – сердито воскликнул он, но слова Борисова своё действие возымели. – Ладно, уговорил: Лифшицев трогать не станем. Подумаем ещё… Может, и впрямь уборщицу сократим на полставки… Да что это я так лоб морщу? Сам будешь это дерьмо разгребать, когда в моё кресло сядешь!
Борисов в редакторское кресло садиться не собирался, осознавая, что тогда о собственной творческой работе сразу придётся позабыть:
– Я в главные редакторы не гожусь! У меня твоей хватки нет! – обозначил он свою позицию. – А ты всё-таки куда собрался, Геннадий Андреевич?
Жуковский с хрустом потянулся, разведя руки в стороны:
– На оперативный простор, Виктор Павлович! На оперативный простор… – Тут он перевёл взгляд на стену, где со дня основания «Рассвета» висели портреты руководителей страны, а теперь красовалась картина местного художника-авангардиста Миши Брусиловского «Ангелы». – У руководства есть мнение, что я должен возглавить областную писательскую организацию… Понимаешь? Пора её из ямы вытаскивать, а то не видно и не слышно, как будто у нас писателей вовсе нет! А мы – вот они!.. – постучал он себя кулаком в грудь. – Поддержишь меня?
Борисов помнил, как писал Жуковскому рекомендацию в члены Союза писателей России, как со скрипом принимали его на собрании в организации – едва-едва голосов хватило… Хорошо ещё, про дедушку Зиновия Моисеевича не знали… Особыми литературными дарованиями Геннадий Андреевич не отличался – проходил по разряду публициста и краеведа, да и в этих жанрах скорее выступал как обычный журналист, а не как писатель… То есть в Союзе писателей он кумиром не являлся, а как главред «Рассвета» ещё и успел нажить себе врагов из числа тех литераторов, кого не напечатал в журнале… К тому же вряд ли коллеги станут поддерживать того, кого рекомендует нынешняя власть, напрочь о них позабывшая…
«Опять Жуковскому без меня не обойтись!» – У Борисова авторитет среди коллег сложился благодаря одному давнему случаю.
Он в ту пору служил в редакции «Красного воина» и хотя не был ещё утверждён приёмной коллегией в Москве как член Союза писателей, но документы туда уже отослал. Как раз в это время позвонила ему в редакцию бухгалтер писательской организации Миля Шакировна, по совместительству ещё и секретарь:
– Витя, срочно приходи в Союз! Поторопись! – Миля Шакировна ко всем писателям – и молодым, и старым, обращалась на «ты», и все ей это прощали, ибо в советское время она сидела на продовольственных «пайках» и на собраниях сочинений – «Огоньковской» подписке на дефицитные книги. Теперь ни «пайков», ни подписки уже не осталось, но традиция сохранилась.
