Не успел он зайти к себе, как на пороге возникла Суламифь Марковна с дымящейся сигаретой в зубах. Она грузно оперлась на косяк и, как иностранная девица из кинофильма «Бриллиантовая рука», жеманно растягивая слова, произнесла:
– Виктор, можно я вас сейчас расцелую? Всего! Вы такой благородный человек! Спасибо вам за нас с Изечкой… Я и не предполагала, что вы такой тонкий политик… Ах, как умно вы повернули разговор в нужное русло… А Жуковский! Внук такого хорошего дедушки и такой гад! Я ему этого вовек не забуду!
«Не редакция, а большая деревня… Суламифь Марковна уже всё знает! Откуда? Может, Изя прослушку у главреда в кабинете установил?.. – Борисов увернулся от обещанного поцелуя и цепких объятий Суламифи Марковны. – Теперь вся редакция будет обсуждать, кого же сократят?»
– Виктор, а вы поставили себе прививку против птичьего гриппа? Мне моя подруга, Сарочка, а она врач-гинеколог высшей категории и очень осведомлена обо всём, что касается здоровья, сообщила, что всех в самое ближайшее время обяжут прививаться… Так уж вы, дорогой Виктор, себе эту прививку обязательно поставьте… Мы вас потерять не должны!
– Поставлю, поставлю… – Борисов с трудом выпроводил Суламифь Марковну за дверь…
Он с давних пор, как Бегемот из мультика, боялся прививок. В 1975 году, когда учился в Кургане в военном училище, курсантам его роты поставили какую-то прививку, как сказали, против гриппа. Во время вакцинации треть курсантов, и Борисов в их числе, упали в обморок, у всех сразу подскочила температура под сорок, начались понос и рвота… Роту тут же сняли с занятий и на трое суток отправили на карантин. Таблеток никаких не давали, училищные медики только следили за симптомами и рекомендовали побольше пить воды.
– На нас, наверное, новое бактериологическое оружие испытывают… – перешёптывались курсанты.
– Нет, это начмед для своей кандидатской опыты ставит… – выложил своё предположение кто-то из сержантов.
Борисов подумал, что тогда они все выжили только потому, что были молоды и закалены.
«Теперь, на шестом десятке, я никакую экспериментальную прививку не переживу. Так что извините, Суламифь Марковна, а наказ ваш я исполнять не буду».
Ему вдруг пришло в голову, что в их давнем предположении о новом, античеловечном оружии было своё рациональное зерно. Человеку, под предлогом заботы о его здоровье, можно любую гадость вколоть, от которой он через год-полтора непременно загнётся.
Писательская фантазия в Борисове разыгралась: «Можно ведь во время прививки незаметно и микрочип какой-нибудь пациенту под кожу ввести. С современной техникой ничего невозможного нет! Будет этот микрочип сидеть себе под кожей, а человек о нём ни сном ни духом не ведать. В нужный момент через спутник пошлют сигнал, активируют микрочип и станут при его помощи управлять мыслями человека, его эмоциями и поступками и таким образом получат контроль над жизнью индивидуума и его смертью. Нужно, скажем, избавиться от кого-то неугодного, повернут рычажок, и этот неугодный сам из окна высотки на асфальт выбросится или вены себе вскроет. Потребуется создать массовую панику, повернут другой переключатель, и все люди, как один, забьются по углам, страшась того, чего нет. И никакой полиции и ОМОНа не нужно будет, и не понадобится промывать людям мозги по телевизору или подсылать наёмных убийц к политическим оппонентам… Знай только, какую кнопку нажать!»
Возвращаясь домой через арку, Борисов заговорил с неизвестным «Виктором», как со старым знакомым:
– Вот такие дела, брат Виктор! Скоро мы все в биороботов превратимся. Придумают вакцину, и всем – хана! Биороботы людей на заводах заменят, вместо водителей в такси будут сидеть, спрашивать: «Цель поездки! Вам запрещено…» Вот и у нас в «Рассвете» отделы сливать будут и сотрудников сокращать! Хорошо, хоть Марковну и Изю отстоял! А вот за меня в армии, когда нас оптимизировали, некому было заступиться…
Взяв Борисова в газету «Красный воин» на должность начальника отдела боевой подготовки, Царедворцев времени ему на раскачку не оставил:
