– Газета – существо ненасытное! Запомните, Виктор Павлович, газета – не журнал, ей каждый день «кушать» необходимо. – Старый друг, став непосредственным начальником, перешёл с Борисовым на «вы» ещё вчера. – А питается газета информацией самой что ни на есть разнообразной, но оперативной и достоверной! Информация о боевой учёбе войск округа важна особенно! Поэтому незамедлительно принимайте отдел у майора Амирханова, временно исполнявшего ваши обязанности… Вы с Валерием Исмаиловичем вчера в ОДО познакомились – за одним столом сидели… Он вас в курс дела введёт, а тонкостям газетного дела будете учиться в процессе работы… Я к тебе… – Царедворцев неожиданно сбился на привычный лад, но тут же исправился: – Я к вам, товарищ подполковник, наставником Милькова Егора Ивановича определил. Так что со всеми непонятными вопросами обращайтесь к нему! Да, кстати, завтра уже в первую командировку поедете – в Алапаевск, в вашу бывшую бригаду. Для следующего номера срочно нужен материал о командно-штабных учениях… Вам всё в бригаде знакомо, вам и карты в руки…
На выходе из кабинета Борисов столкнулся с Мильковым, он ждал в приёмной с большой пачкой газетных листов и металлической линейкой.
Ветеран редакции – в потёртых джинсах и клетчатой байковой рубахе навыпуск выглядел не так внушительно, как в «парадном» пиджаке с колодками. Ни дать ни взять обычный старичок-пенсионер из числа тех, что в советские времена задорно стучали костяшками домино по деревянному столу в каждом дворе.
Мильков, подслеповато щурясь из-под очков с толстыми стёклами, воскликнул:
– А-а-а, Виктор Павлович! Вот вы и в наших палестинах! Рад, весьма рад, что служить у нас будете!
– И я рад, уважаемый Егор Иванович, снова видеть вас! – Борисов пожал сухую, крепкую ладонь Милькова. – Редактор сказал, что вы будете моим наставником здесь на первых порах!
– Что же нам, старикам, остаётся – только наставниками быть! – весело отозвался Мильков и предложил: – Подождите чуток: занесу полосы Николаю Васильевичу на вычитку и всё вам тут покажу!
Через несколько минут он вышел, сунул Борисову в руки металлическую линейку:
– Знаете, что это такое? – И повлёк Борисова за собой из приёмной.
– Линейка, – отозвался Борисов, стараясь попасть с Мильковым в ногу, – только деления на ней какие-то необычные.
– Это строкомер, молодой человек! Вещь для газетчика незаменимая, можно сказать, многофункциональная. При отсутствии ножа, например, используется для нарезки хлеба с колбасой… – добродушно хохотнул Мильков. – Но главное его предназначение – замерять текст и иллюстрации на полосе. Первое правило газетчика – знать всё и про всё!.. Служил у меня в редакции замом полковник Зубарев. Журналист – так себе, к тому же графоман завзятый: стишки пописывал… Бездарные! Он вызвался вести литературную страницу и все талантливые стихи, присылаемые в газету, под тем или иным предлогом заворачивал. Кстати, и ваши курсантские вирши завернул бы, не попадись они мне тогда на глаза…
– С Зубаревым всё понятно. Сколько таких «зубаревых» на пути любого стихотворца попадается, и не перечесть… Но строкомер-то здесь при чём?
– Во-от! Ещё одно правило газетчика: хочешь что-то сделать быстро, не торопись! – нравоучительно изрёк ветеран. Роль наставника ему явно импонировала. Он остановился и выразительно продекламировал:
– Так вы тоже рифмой балуетесь, Егор Иванович?
– Нет, упаси боже: я стихов отродясь не писывал. Это творение пресловутого Зубарева. Единственные строчки, в которых какой-то смысл имеется! Вот, понимаете: бездарь бездарем, а строкомер воспел! Это, Виктор Павлович, дорогой мой, третье правило газетчика – не спешить с выводами, любое явление и человека оценивать всесторонне…
– Спасибо, уяснил, – поблагодарил Борисов.
«Тонкостей» газетного дела в запасе у Милькова оказалось предостаточно.
До обеда он сводил Борисова в типографию, расположенную в соседнем здании, показал печатные станки и работу наборщиков. Провёл по кабинетам редакции, в отдел подписки и в отдел работы с молодёжью. Заглянули в отдел писем, которым Мильков руководил.
Борисов рассчитывал увидеть там Ингу Рыжову. Но её на месте не оказалось.
От знатока человеческих душ Милькова трудно было что-то утаить.
– Интересующий вас субъект придёт к обеду, отпросилась по своим делам… – сообщил он, когда они вышли из отдела писем и направились в бухгалтерию. Там Борисов предъявил выписку из приказа о своём назначении и расчётную книжку и был принят на финансовое довольствие.
Мильков тут же заставил его написать рапорт на имя редактора с просьбой поставить в очередь на квартиру.
