Пугающие невероятной высотой, массивностью и неприступностью стены башни нависали надо мной громадным исполином. Я не должен бояться, не должен пасовать перед трудностями, но рядом с башней я чувствовал себя каким-то ничтожным микробом, крохотной букашкой у подножья величественной секвойи. Взобраться вверх хотя бы на километр. Займет немало времени, но я постараюсь найти самый легкий путь. Восходящее солнце осветило притихшую степь. Я шел в тени, и это позволило держать хороший темп и не тратить много сил. С этой стороны башни в земле виднелись огромные трещины. Не глубокие. Успевшие заполниться осколками бурого стекла, черными камнями, то и дело падающими с высоты, и серой глиной, осыпавшейся с краев трещин, они не представляли опасности. Внимательно глядя себе под ноги, я подошел вплотную к скале и встал у выступа, на который можно было взобраться только с помощью крючьев и веревки. Выбора не оставалось. Идти вдоль стены и искать более удобный подъем не имело смысла. Они все примерно одинаковые. Сразу за этим высоким выступом была заметна такая же примерно, как и в первом моем восхождении тропа, взбираться по которой будет намного легче, чем по отвесной стене.
Готовлю снаряжение. Сорок метров веревки, закладные распорные крючья, скальный молоток и не давая себе ни секунды передышки, тут же начинаю подъем. Десятиметровую отвесную стену до площадки, где можно будет осмотреться и уже идти без снаряжения, я преодолевал не меньше двадцати минут. Сейчас в этом восхождении я видел единственный путь к спасению. Но трудная ночь, шоковая травма, плюс разыгравшийся голод, все же дали о себе знать болью в голове и потемнением в глазах. Подобных критических моментов лучше не допускать. Не хватало еще по-дурацки навернуться со скалы, от внезапно возникшего головокружения или колик в животе.
Найдя удобный пятачок в стороне от тропы, я снял рюкзак, проверил застежки всех карманов и вынул тубу с припасами. Выданные на складе концентраты предназначались для систем костюма, но сейчас, когда защитный шлем болтался у меня на бедре, я пожалел, что не взял с собой банку тушенки, или вяленного мяса. Остается довольствоваться содержимым тюбиков и странного вида гранулами, упакованными как таблетки в пластиковой обойме. Вынув одну такую таблетку, я внимательно ее осмотрел, понюхал, но все же решил проглотить. Во рту появился странный квасной вкус вперемешку с грибным. Запив водой эту гадость, я подумал, что наесться одной таблеткой не получится, поэтому извлек из коробки довольно большой тюбик, который тут же вскрыл и, не читая, стал вдавливать в рот. По вкусу эта бурая масса напоминала кабачковую икру с кетчупом и мясным паштетом. Теряясь в догадках насчет того, что же за блюдо мне досталось, я перевернул тюбик и прочел название. «Борщ украинский», гласила скромная надпись. Ну, если борщ, то надо его разбавить до нужной консистенции. Воды у меня мало, зато есть припасенная плоская фляжка разбавленного спирта. Обычно я по утрам не пью. Но все, когда-то, бывает в первый раз.
Поковырявшись в рюкзаке, я вынул из коробки цифровую видеокамеру погибшего десантника. На все манипуляции камера не реагировала. Надеясь только на то, что разрядилась батарейка, я достал из своих собственных, не казенных припасов, раскладную книжицу солнечных батарей, и набор универсальных переходников. Купил это устройство случайно, года два назад в переходе у Киевского вокзала. Оказалась весьма полезная вещь. Надеюсь, что выглянувшее из-за башни солнце сумеет наполнить аккумулятор видеокамеры хотя бы частично.
Странная пищевая таблетка, которую я проглотил без всякого удовольствия, проявила себя удивительным образом. Как дополнение к украинскому борщу из тюбика, она похоже просто распухла у меня в желудке, создавая невероятное ощущение сытости, и полного брюха. Складывалось впечатление не легкого завтрака, на скале исполинской башни, а полноценного новогоднего ужина, с салатами, горячим, заливной рыбой, и сладким тортом. Подтягивающие в талии комбинезон ремни, стали давить и мне пришлось ослабить крепление.
Сидеть, и наслаждаться мертвым пейзажем, не было времени. Я закрепил панель солнечной батареи на клапане рюкзака, саму камеру спрятал в боковой клапан, подобрал и подвязал все провода, и нарочно бросив пустой тюбик на видном месте, продолжил восхождение.
В пищевой таблетке, а может и в борще, был не просто концентрированный суп, или скатанный до размера горошины батон хлеба. Похоже, что во всей этой синтетике был еще и какой-то стимулятор. Под действием этого вещества, я не просто карабкался как по высоким ступенькам, а буквально порхал. Это не могло быть последствием длительной акклиматизации, или результатом хорошей физической подготовки. Я действительно не чувствовал усталости, не испытывал больше дискомфортных ощущений после нападения «цветов Тесла». Я просто пер как «зомби», не обращая внимания на напряжение в мышцах и учащенное дыхание.
