Ну да какая мелочь! Зато персонально все участники оказывались в выигрыше. Владимир получал корону, бояре — «свободы», как в Польше, Пимен — престол митрополита (и возможность насаждать в Церкви ересь). Ливония тоже доставалась Польше, но новгородские толстосумы убытков не несли: перейдя под власть Сигизмунда, они получали свободный выход на балтийскую торговлю. Старицкий был назначен главнокомандующим еще весной, а турки осадили Астрахань в сентябре. Имея в распоряжении целое лето, он так и не помог городу. Устраивал пиры, торжества, завоевывая популярность в войсках. Держал полки при себе, под рукой. Ждал. Чего? Ждал, когда сработают его сторонники рядом с царем.
Правда, произошла утечка информации. У Ивана Грозного уже имелись какие-то подозрения относительно Новгорода и Пскова. В общем-то основания для недоверия у него были, новгородская верхушка издавна относилась неприязненно к центральной власти, участвовала в прошлых изменах Андрея Старицкого, Шуйских. И в начале 1569 г. царь переселил в Центральную Россию 150 новгородских и 500 псковских дворян, но не в качестве наказания, а в рамках продолжающихся опричных перемещений. Однако в конце лета государь получил фактическое доказательство предательства. Новгородский дворянин Петр Волынский, близкий двору Старицких, сообщил о заговоре в своем городе, о копии договора с Сигизмундом, хранящейся в тайнике в храме св. Софии. Грозный назначил проверку, негласно послал с Волынским своего человека, чтобы убедиться в подлинности улики и снять копию.
Но пока раскручивалось это дело, заговорщики уже нанесли удар. 9 сентября 1569 г., в самый напряженный момент военной кампании, умерла Мария Темрюковна. Была здоровой, ничем не болела, и внезапно скончалась, как отмечали на церковном Соборе, «в муках, в терзаниях». Подобные симптомы хорошо знали, и причину смерти установили сразу. Яд. Мы не знаем, по какой причине не пострадал сам царь. Может быть, в этот день не было аппетита или решил попоститься. Или отвлекли дела, не сел за стол вместе с женой. Впрочем, позволительно выдвинуть еще одну версию, хотя и недоказуемую. Ведь Мария всячески старалась обеспечить безопасность царя, организовывала его охрану. И по своей пылкой любви, безграничной преданности мужу, царица могла тайком от него взять на себя еще одну миссию. Пробовать блюда, приготовленные для него. Встать на пути предназначенной ему смерти…
Как оно было на самом деле, неизвестно. Но факт отравления был налицо. А расследование выявило царского повара, который был подкуплен и получил яд для государя. Откуда получил, тоже выяснили. След вел прямо к Владимиру Андреевичу. В конце сентября Иван Васильевич вызвал брата к себе. Либеральные писаки перерисовали у Курбского, Таубе и Крузе впечатляющую картину, как Владимир доверчиво ехал к царю со всей семьей, как на село налетел Грозный с целым полком опричников, как князя, его жену и детей заставили выпить яд, а многочисленную женскую прислугу княгини расстреляли из луков, зачем-то при этом раздев донага (интересно, зачем? чтобы удобнее было целиться? или чтобы у читателей слюнки потекли?) Мать князя Ефросинью, 6 лет жившую в монастыре, тоже повезли к царю и по дороге то ли утопили, то ли удушили дымом. А с ней — «12 стариц». И историки рассуждают, что это, конечно же, были замечательные мастерицы, оставившие прекрасные вышивки Старицкой.
Что ж, давайте разберемся и попытаемся отделить истину от выдумок. Русские летописи сообщают о смерти только Владимира Андреевича. Одного. Еще раз обратим внимание на даты. 9 сентября, в день убийства Марии, турки только еще шли от Переволоки к Астрахани, а сняли осаду 26 сентября. То есть Старицкий был вызван к царю не из своих владений, а из армии. Значит, ехал без жены и детей. Соответственно, и без служанок жены. Факт, что он прибыл к государю один, подтверждает в своих записках Горсей. Умер Владимир 9 октября, и в последних почестях Иван Грозный ему не отказал. Как член царствующего дома, он был погребен в фамильной усыпальнице, Архангельском соборе. Хоронили его одного.
Ефросинья же не была ни утоплена, ни удушена. Ее останки сохранились, и химический анализ показал причину смерти — содержание мышьяка в 150 (!) раз выше максимально допустимого уровня [69]. Это дает ответ на многие вопросы. Властолюбивая княгиня и в монастыре не унялась, плела интриги, по-прежнему руководила действиями сына (Иван Васильевич в послании к Курбскому назвал Владимира просто «дураком», которого настраивали и подзуживали другие). А заложил свою мать и сообщников, скорее всего, сам Владимир, когда брат допросил его и предъявил улики. Точно так же, как он это сделал в 1567 г., надеясь заслужить прощение. Но прощали их уже много раз, и мягкость оборачивалась все новыми бедами. Заговор был направлен не только против царя, а против России. Поэтому Владимиру и Ефросинье предложили скушать то же самое, что они предназначали для царской семьи и передали повару. (Чтобы получилось 150-кратное превышение, мышьяк и впрямь надо было чуть ли не ложками есть).
