Удержать поход в тайне все равно не получилось. Новгородскую верхушку предупредил Вяземский. Но она ничего не успела и не сумела предпринять, даже в своем городе изменники были в подавляющем меньшинстве. Да видать и понадеялись, что царь обо многом не знает, очередной раз пронесет. 2 января 1570 г. в Новгород прибыл передовой отряд Скуратова из 1000 человек, перекрыл заставами все ворота и произвел аресты по заранее намеченным спискам. 8 января приехал царь со свитой в 500 человек. Между прочим, собирать большое войско вообще не требовалось. В Новгороде располагался крупный гарнизон. Ни один источник не упоминает о столкновениях опричников с военными или их репрессиях — все данные говорят о том, что гарнизон тоже был привлечен к операции.
Есть еще один факт, подтверждающий, что поход царя был быстрым и четко рассчитанным по времени. Как уже отмечалось, выезжая из Слободы, Грозный одновременно распорядился созвать в Москве Освященный Собор. Прибыв в Новгород, он не принял благословения у еретика Пимена, сказал: «В руке твоей не крест животворящий, а орудие убийственное». Но даже в этом случае государь соблюдал обязательство не вмешиваться в дела Церкви и не превысил своих полномочий, дозволил архиепископу отправлять службу. Однако в этот же день привезли решение Собора о низложении Пимена и лишении священства, и лишь тогда царь арестовал его. Начался суд. Главных преступников отправили в Москву. Пимена перед этим посадили на кобылу задом наперед, дали в руки волынку и бубен и провезли по улицам — так же, как в свое время архиепископ Геннадий возил осужденных жидовствующих, «се сатанино воинство». Рядовых изменников и еретиков покарали на месте. Всего было казнено от 1490 до 1505 человек. На этой цифре сходятся все современные исследователи, как уважительно относящиеся к Грозному, так и его противники [54, 69, 119, 138].
Из храмов, оскверненных еретиками, были изъяты иконы и святыни. У монастырей, где они устроили свои секты, конфисковали казну. Ряд других монастырей и священников, не впавших в ересь, но знавших о ней и не боровшихся, предпочитавших помалкивать, были наказаны крупными штрафами. Царскому суду пришлось разбираться не только с этим. При покровительстве Пимена и его соучастников земскую власть захватили богатые купцы. Творились «обычные» злоупотребления: притеснения бедноты, нарушения правил торговли, контрабанда, подпольное винокурение. Государь навел порядок, рассмотрел жалобы. Виновных, согласно закону, приказывал «грабить», т.е. конфисковывать имущество, налагал штрафы.
Все это время, пока продолжались суды и кары, Иван Грозный позволил городу жить обычной жизнью (насколько это было возможно), торговать, заниматься своими делами. Группы опричников были посланы для розыска преступников, находившихся в окрестностях и пятинах Новгорода. И вот здесь, в глубинке, действительно были возможны бесчинства. Немец Штаден с удовольствием описывал, как он убивал, насиловал, грабил, выехал в поход на одной лошади, а вернулся с 22 возами барахла. (Хотя, повторюсь, мемуары Штадена могут быть подделкой).
А Иван Васильевич 12 февраля отправился в Псков. Основания для этого имелись. В описи царского архива упоминается «извет про пскович… что они ссылались с литовским королем с Жигмонтом» [138]. Но, как видно из названия, это был именно извет. В отличие от Новгорода, царь не был уверен в правдивости обвинений и строго предупредил опричников, чтобы они «притупили мечи» — здесь карательных акций не предвиделось. Псковичи, конечно же, были наслышаны о казнях в Новгороде. Но они прекрасно знали, что карают вовсе не невиновных. Иначе разве стали бы они дожидаться царя? У них граница была рядом. Но за собой они такой вины не чувствовали.
20 февраля Ивана Грозного торжественно встретило духовенство во главе с игуменом Печерского монастыря св. Корнилием, горожане выставили столы, преподнесли хлеб-соль. Правда, радость была омрачена. В этот же день 69-летний преподобный Корнилий умер. По-видимому, сказалось нервное напряжение, волнения, переживания. Он скончался на руках государя, глубоко почитавшего старца. В «Повести о начале… Печерского монастыря» и в летописи отмечается: «От тленнаго сего жития земным царем предпослан к Небесному Царю в вечное жилище в лето 1570 февраля в 20-й день…»
