Вообще позиция Бабста до боли напомнила Саше экономические изыскания перуанца Эрнандо де Сото, который стал модным в среде российской интеллигенции в начале 21-го века и в которого Саша там в будущем слегка заглядывал. Если бы Саша был профессиональным экономистом, он был, наверное, понял, что де Сото, куда более продвинут, совершенен и современен, однако на непросвещенный Сашин взгляд это было ну, совсем тоже самое.
Свою речь Бабст заканчивал прямо бесстыдным славословием в адрес папа́: «Высочайшее дозволение отправлять молодых людей для усовершенствования за границу указывают нам на путь, которым хочет Державный Вождь вести народ свой, и радостно отзывается на его призыв каждое сердце истинного патриота, истинно образованного русского гражданина».
Хвалил царя Иван Кондратьевич, конечно, по делу и за совершенно правильную вещь, но словечко «Вождь» у Саши ассоциировалось исключительно с Иосифом Виссарионовичем и вызывало рвотную реакцию.
Так что Саша просто не мог не ввернуть:
Мне было приятно читать, как вы хвалите папа́ за разрешение принимать неограниченное число студентов в университеты, однако до меня доходили слухи, что не все могут туда поступить, и не из-за неспособности, а из-за законодательных ограничений. Принимают ли у нас свободно в университеты евреев, старообрядцев, женщин и детей представителей низших сословий? Если нет, что вы думаете об отмене всех этих запретов? Что вообще об этом думают университетские профессора?
И по теме нашей предстоящей лекции. Что вы думаете о подоходном налоге? Реально ли сейчас в России осуществить администрирование этой системы? Какой должна быть налоговая шкала в этом случае (плоской, регрессивной или прогрессивной)?
Надеюсь на интересное и плодотворное общение.
До дня рождения Саша еще успел сцепиться с Соболевским. Проблемы начались гораздо раньше теплорода. План учебника Ленца был совершенно безумен: после Статики там шла сила упругости, а после силы упругости — свободное падение. И тут же за ним — колебания маятника.
От силы упругости Саша не ждал подвоха, помня, что исследователь её Гук жил еще в 17-м веке, но не тут-то было. Началось с того, что Соболевский вспомнил о силе тяжести и силе всемирного тяготения, а потом ввернул, что между частицами в телах действует такая же сила и поэтому они притягиваются.
Этого Саша вынести не смог.
— Разве? — удивился он. — Между частицами действует сила Кулона, а не сила всемирного тяготения. Как бы они могли притягиваться с такими ничтожными массами? Гравитационная постоянная — это же десять в минус одиннадцатой степени в метрической системе! Неужели Ленц такое написал?
Саша точно помнил, что постоянную всемирного тяготения Кавендиш измерил еще в 18-м веке, причем довольно точно, хоть и не до пятнадцатого знака, а господин Кулон открыл свой закон тоже примерно тогда же, если не раньше.
— Я рад, что вы заглянули в следующие главы учебника, — заметил Соболевский. — Да, это сила проявляется в разных обстоятельствах и в каждом случае требует отдельных рассуждений. В случае взаимодействия планет она называется тяготением, в случае притяжения тел к земле — тяжестью, а в случае притяжения частиц — сцеплением.
— Сила тяжести действительно частный случай силы всемирного тяготения, — согласился Саша, — хоть к земле, хоть к Луне, хоть к Марсу. Только ускорение свободного падения будет отличаться.
— Александр Александрович, вы до какой страницы учебник дочитали?
— Ну, я его взял, конечно, в библиотеке, — сказал Саша. — Но, если быть совсем честным, скорее пролистал, чем прочитал.
— До электричества дочитали, как я вижу, — заметил Соболевский.
— Долистал, — признался Саша.
— Тогда вы должны понимать, что сила Кулона действует только между заряженными частицами.
— Конечно, Владимир Петрович, — кивнул Саша. — Значит, частицы вещества заряжены.
Саша не забыл, что опыт Резерфорда и планетарная модель атома — это начало двадцатого века. Но ведь до этого были другие модели. Они что вообще не знают о зарядах в атомах?
— Ну, вы у меня просто открытия делаете! — усмехнулся Соболевский.
