— Не знаю, как вы их заражали! — пожал плечами Николай Фёдорович.
— Обычно, — в тон ему ответил Андреев, — вводили гной шприцем.
— В таком случае это невозможно, — возразил профессор. — Хотя Господь велик. Всякое может быть.
Дискуссию прервал приступ Николиного кашля. Здеккауер помог кузену сесть прямее, и больной смог сплюнуть мокроту в платок.
— Саша! — вмешался Константин Николаевич. — Я тебя не затем позвал, чтобы отправить обратно. Делай то, что планировал.
И Саша кивнул Андрееву.
— Давайте, Николай Агапиевич!
— Ваше Императорское Высочество! — обратился Андреев к Николе. — Не могли бы вы перевернуться на живот?
Саша отвернулся, чтобы не наблюдать Николину задницу. В конце концов, он не врач.
Баландин тем временем готовил препарат и наполнял шприц.
Краем глаза Саша заметил, как Андреев вздохнул и широко перекрестился прежде, чем сделать укол.
Никола ойкнул. Да, иглы толстые, конечно. Скорее всего, хуже совковых. Саше тогда кололи пенициллин чуть не месяц, и потом были некоторые проблемы с сидением на пятой точке.
— Будущий моряк не должен обращать внимание на такие мелочи, — заметил Саша.
Они оставили Николу с Здеккауером и тётей Санни и перешли в гостиную. Константин Николаевич приказал подавать обед.
Дядя Костя был явно не в себе и всё время молчал. Пришла Александра Иосифовна, почти ничего не съела и вернулась к сыну.
После заката Никола, наконец, смог заснуть.
— Вы, наверное, можете ехать, — наконец сказал Константин Николаевич.
— Давай мы у тебя зависнем, если можно, — сказал Саша.
— «Зависнем», — усмехнулся дядя Костя.
— Именно, — кивнул Саша. — Я взял на себя ответственность и хочу посмотреть на результат. Да и мои люди пусть будут на подхвате.
Он перевёл взгляд на «своих людей».
— Николай Агапиевич? Илья Федосеевич? Готовы остаться на ночь в этом скромном жилище?
Андреев улыбнулся и сказал: «Конечно». Баландин кивнул.
И Саша перевёл взгляд на Константина Николаевича.
— Поставь нам три раскладушки, где не жалко.
«Где не жалко» оказалось большой комнатой с мраморной отделкой стен, золочёным потолком и наборным паркетом. Сашу к его радости поселили одного, а эскулапов вдвоём в соседней комнате.
Кровать была широкой и мягкой, а никакой не раскладушкой. Но Саша почти не спал. Встал на рассвете, оделся и вышел в гостиную. Там по-прежнему сидел дядя Костя и обнимал тётю Санни.
За окнами вставало туманное зимнее солнце.
— Есть новости? — спросил Саша.
Константин Николаевич покачал головой.
— Нет.
— Здеккауер что говорит?
— Мы отпустили его спать. С Николой камердинер. Приказать завтрак подавать?
— Давай! Кофе покрепче.
Позавтракать они не успели, ибо за дверью послышались шаги босых ног.
Никола вошёл в гостиную, держась за стеночку. Он был бледен и двигался не очень уверенно.
— Мама́! — слабым голосом проговорил он. — Прикажи подать жаркое! Я есть хочу!
Дядя Костя вскочил на ноги и посмотрел на Сашу, как на святого. Тётя Санни отняла от глаз платок.
— Никола, какого чёрта! — воскликнул Саша. — Назад, быстро! Я тебя буду по второму разу лечить!
И Никола закашлялся. Кажется, меньше, чем накануне.
— Одной дозы мало, — сказал Саша Константину Николаевичу. — Курс две недели. Минимум! Особенно с учётом пристрастия твоего ненаглядного с босым зимним прогулкам.
Николу уложили в постель, разбудив прикорнувшего рядом камердинера.
— Ему можно жаркое? — спросил дядя Костя.
— Думаю, да, — сказал Саша. — Но лучше у Здеккауера спросить. Хотя нет! Давай я Андреева разбужу.
Николай Агапиевич продрал глаза, просиял от новостей, одобрил жаркое. Но оговорился, что лучше что-нибудь полегче, если последние дни дитё плохо кушало. Прослушал Николины лёгкие и выдал вердикт:
— Лучше!
— У нас на ещё одну дозу есть? — спросил Саша.
— Наскребём, — не слишком уверенно пообещал Андреев. — А сколько всего надо?
— Двенадцать-четырнадцать доз, — предположил Саша. — Но посмотрим по динамике.
Николай Агипиевич только покачал головой.
— Я Склифосовскому телеграфирую, — сказал Саша. — Из Москвы выпишем.
И со спокойной душой сел пить кофе.
Дядя Костя всегда был демократичен, так что кофе с булочками за великокняжеским столом достался и мещанскому сыну Андрееву, и купеческому — Баландину. Константин Николаевич и на радостях и камердинера бы посадил за стол.
Саша подумал, что недолго им оставаться мещанином и купцом. Интересно «Анна на шее» даёт дворянство?
Здерауер проснулся, когда Никола доедал жаркое. Профессор посмотрел на это с некоторым недоумением. Прослушал стетоскопом облизывающееся дитё и выводы Андреева подтвердил.
— Воспаление ещё есть, — сказал он. — Но лучше.
Дядя Костя проводил Сашу с его врачами до кареты и подождал, пока они тронутся. Сначала доехали до Петергофской лаборатории. Там остались Андреев с Баландиным готовить пенициллин.
— Справитесь без меня? — спросил Саша.
— Справимся, Ваше Высочество, — улыбнулся Андреев.
И погнали в Царское село. Саша приказал сразу ехать в Александровский дворец: надо было отправить телеграммы.
Первую: Склифосовскому. Вторую: Пирогову с полным отчётом.
Он поднимался по лестнице на первый этаж, когда наткнулся на Гогеля.
