– Хитрость, коварство или ядовитость – как угодно это назови – в послании была заключена в последних строках. Мол, передай, что принимаешь дружбу и любовь через гонца императорского… А заодно и удружи императору, царь: передай через гонца, что не пойдешь воевать Ливонию, отдашь все города имперской области, кому надо… Вот я эту капельку яда отделил из кубка цесарева и обратно возвратил с гонцом, не удосужив его приемом, разговорами…
– Но ведь ответил?..
– Конечно… Цесари на дороге не валяются… К тому же какие-то древние обязательства есть между магистрами рыцарских орденов и цесарем Священной Римской империи… Германцы, или немцы, по нашему, любят порядок. Вот я соблюл порядок, ответствовал так: «Если ты, император Фердинанд, подобно императорам Максимилиану и Карлу Пятому, действительно хочешь дружбы с Русским Царем-Государем, то должен объясниться с ним через послов, людей именитых, ибо с гонцами не обсуждают о делах государственных важных…»
– И все?..
– И все… – улыбнулся царь. – Ни слова больше… Пусть задумается цесарь о своем желании дружить с достойным его правителем… Если желает, то не гонца потного от скачки надобно присылать, а посла знатного и ответственного за свои слова… Хотя, ты же видишь, несмотря на возвращенную ему назад его же капельку яда, я ведь не отказался от дружбы с ним… Уважение и дружба постигаются без взаимного унижения – все на равных… Хотя историю минувших дней нужно уважать не менее властителей, творящих историю сегодня… В конце концов, император Фердинанд, как законный покровитель Ливонского ордена, справедливее короля Августа или датского и шведского королей мог за орден вступиться… Но это к слову…
– Мне бы твой талант находить капельки яда везде и возвращать их недругам или кому угодно… – тихо и горько простонала Анастасия.
Царь рассказал старому владыке Макарию о послании императора Фердинанда, о своем ответе, переданном через гонца… Иван внимательно следил за взглядом умудренного жизненным опытом митрополита, когда упомянул о тонком реагировании больной царицы на суть «капельки яда» – в посланиях ли, словах ли лекарствах ли – как найти и возвратить как…
Владыка похвалил своего воспитанника-царя за проявленную мудрость во внешних сношениях и почему-то слишком быстро перешел на тему мудрости государевой в делах внутренних. Владыка оказался в курсе резкого охлаждения отношения царя со своими ближайшими советчиками, Алексеем Адашевым и Сильвестром после неудавшегося паломничества в Священный Николин град к святыне Николы Можайского. Вряд ли владыка знал все об укоризнах иерея Сильвестра тяжелобольной царице, трагически сорвавших паломничество, об отчаянии Адашева и царя, когда вероломное нападение магистра привело к краху их внешнеполитической доктрины и реальной угрозе единого анти-московского фронта – от Балтийского моря до Черного моря…
– Холодность твоя, и подозрительность, государь к твоим ближним советникам заставила их обратиться ко мне за поддержкой… – Макарий сделал заметную паузу. – И Сильвестр и Алексей хотят удалиться от двора…
– Так ведь я не гоню… – иронично усмехнулся Иван.
– Они считают – лучше бы прогнал… – спокойно отрезал владыка. – Так было бы на душе их спокойней. Все-таки твои ближние друзья просят…
– Ты ходатайствуешь за них, владыка?.. – спросил удивленным голосом Иван. – обычно просят ходатайствовать, когда идут в гору, а не с горы…
– Для кого как – государь… – потупив глаза, твердо сказал Макарий. – Ты же сам их к себе приблизил, сделал первыми лицами государства… И сам же к ним охладел, не доверяешь, как прежде…
– Не в этом дело…
– А в чем же, государь?.. Ты ведь не можешь упрекнуть главных твоих советников ближней думы, что они щадили себя и живот не клали свой ради государя своего?.. Или все же…
– Время покажет, владыка…
– Так не жди истечения времени, государь, отпусти их со двора… Сильвестр просится заключиться в каком-либо уединенном монастыре…
– Что грехи тяжкие замаливать? – без тени усмешки спросил Иван.
Владыка сделал вид, что пропустил мимо ушей вопрос и, прикрыв веки, тихо многозначительно промолвил:
– Духовная стезя инока – это воинственная стезя… Не хотел бы, чтобы ты, государь отказал в нижайшей просьбе Сильвестра… А Алексей Адашев нижайше просит отпустить его в войска – тебе славу в Ливонии добывать… Вину свою чувствуют братья Адашевы перед тобой – вот и хотят отличиться на западе… Да и князь Курбский не хочет сидеть дома, сложа руки, когда Отечество в опасности… – Пылко заключил владыка и внимательно поглядел в глаза царю.
Иван выдержал долгий и проницательный взгляд митрополита, не отвел глаз в сторону, собираясь с мыслями. Наконец, спросил:
– Не кажется ли тебе владыка, что как-то спешно решила удалиться от государева двора эта троица?..
Макарий строго наставил:
– Князь Курбский хотел бы русское войско в Ливонии возглавить – он же с Данилой Адашевым да Василием Серебряным лучшие твои воеводы… А в помощь Курбскому пригодится Данила Адашев…
– Курбский, что тоже просил тебя ходатайствовать за себя?
Макарий досадливо всплеснул руками:
