ЦАРЬ СОБСТВЕННОЙ ПЕРСОНОЙ полностью

Значительная часть мифа о «спокойных 2000-х» была основана на чеченском материале. В «лихие 90-е» случилась кровавая и неудачная война на Кавказе, там, не стяжав победы, погибли тысячи молодых российских парней. В 2000-х была относительно быстрая и успешная чеченская кампания, не в пример прошлой. Чечня не только покорилась, она как будто стала процветающим регионом, где за порядком следит свой сильный вождь, исполненный почтения к российскому царю. Это немаловажная часть мифа, если не главная. Людям сказали: из Чечни уже не будут привозить тела погибших солдат, террористы прекратят похищать людей и отрезать им головы, чеченцев больше не нужно бояться. Подействовало. Поэтому не будет натяжкой сказать, что огромную, возможно, ключевую роль в популярности Путина среди россиян сыграл «чеченский вопрос». И Путин по-своему отвечал Чечне взаимностью: она всегда была важной частью его повседневных дел. Андрей Илларионов, которого мы много цитировали выше, вспоминал⁶³⁹, как в начале 2000 года устраивался на работу советником Путина по экономическим вопросам. Глава государства позвал его на собеседование в свою резиденцию, и в разгар беседы в кабинет вошел президентский ординарец с запиской для Путина. Прочитав, тот сказал Илларионову: «Взяли Шатой! Наши их раскатали». Это один из райцентров Чечни, находящийся в горной части республики. До того момента Шатой был последним крупным населенным пунктом, который контролировали сепаратисты. Его взятие означало разгром сопротивления. Путин излучал радость. Между собеседниками завязался спор о правильности чеченской политики Кремля, но важно сейчас не это: президент России лично следил за боями за каждый чеченский райцентр, он и после будет внимательно опекать установленный им в Чечне марионеточный режим.

Топ-чиновник, работавший с президентом, однажды пытался разубедить авторов этой книги в том, что чеченская проблема сыграла важную роль в восхождении Путина к власти. «Пенсии, социальные выплаты, облегчение налогов — это двигало рейтинг Путина (в 1999–2000 годы — прим. авт.) в разы сильнее, чем операция в Чечне», — говорил собеседник⁶⁴⁰. Но это неправда. Архивы социологической службы ВЦИОМ показывают помесячный рейтинг Путина в 1999 году⁶⁴¹: до августа его даже не включают в опросы, его известность была близка к нулю; став премьером в августе и начав операцию против боевиков в Дагестане, он сразу получает 31 % одобрения; сентябрь — взрывы жилых домов и начало наступления в Чечне, уже 51 %; в октябре армии сопутствует успех — 65 %; в декабре, когда военные подступили к Шатою, — 80 %. В последующие годы Путин будет показывать и больший рейтинг, но такого темпа с тех пор не было ни у него, ни у любого другого известного нам российского политика. Так что Чечня — это, вне всякого спора, путинская игла в яйце.

Вообще вся история современной Чечни — это череда кровавых, но очень удачных для Путина и в чем-то подозрительных совпадений. Как и обещали, мы не будем подозревать до тех пор, пока не сможем доказать. Поэтому просто приведем факты.