Днем они обычно гуляли под руку по коридору отделения, рассказывая друг другу истории из своей прошлой жизни. Иногда Галина, кроме своих подружек собирала еще человек пять бабушек, и они затягивали русские народные. Когда Клавдии сообщили об интернате и попросили подписать согласие ехать туда, она сначала не очень поняла, о чем идет речь, а когда поняла, решила, что «доченьке видней» и поделилась этой новостью со своими подружками. Валентина никак на это не отреагировала, она уже подписала такое согласие, и, как уже было сказано, никогда не возвращалась к этой теме. Зато Галина стала возмущаться и говорить Клавдии, что та не должна соглашаться. Целый день в коридоре был слышен ее сердитый голос: «А ты им ничего не подписывай, они прав таких не имеют» – внушала она Клавдии. Но та, конечно, все подписала, вскоре это забылось, и жизнь пошла обычным чередом.
Первая уехала Галина. Прописана она была в районе, который обслуживала другая психиатрическая больница, и ее перевели туда по месту прописки. Подружки не сразу заметили ее отсутствие, потом заметили, но практически сразу же и забыли, и ее образ очень быстро исчез из их памяти, как будто его там никогда и не было. Они и друг с другом практически перестали общаться, теперь целые дни проводили в коридоре, сидя на диване и ничем не занимаясь. Затем в интернат отправилась Валентина, а за ней и Клавдия. Так закончилась их мимолетная дружба, возможно, последняя.
ХОРОШЕЕ ДЕЖУРСТВО
Было воскресенье. Врач Ольга Борисовна заступила на суточное дежурство в психиатрической больнице, где она работала уже больше 20 лет.
В воскресенье обычно привозили мало больных, это был самый спокойный день на неделе. Чтобы не было скучно дежурить, Ольга Борисовна взяла с собой детектив, который не могла дочитать уже месяц. В ее обязанности, помимо приема пациентов, входило два обхода – дневной и ночной, когда она должна была осмотреть пациентов, которые поступили накануне, а также осмотр больных, у которых были какие-нибудь жалобы. До 11 часов она читала, наслаждаясь покоем и тишиной, затем пошла в обход по отделениям. Через два часа она вернулась в кабинет, взяла детектив и удобно устроилась на диване. Она никак не могла сосредоточиться на тексте, в голову лезли всякие посторонние мысли. Ее сын пошел этой осенью в пятый класс, и Ольга Борисовна думала о предстоящем родительском собрании, о том, как он адаптируется после начальной школы, где и за какие деньги купить ему зимнюю одежду и обувь. Детектив не читался, было уже около двух, и Ольга Борисовна решила пообедать. Она долго и с удовольствием готовила себе салат, когда дело дошло до супа, раздался звонок: «У нас, кажется, больной умирает», – кричала медсестра одного из мужских отделений. Врач, бросив все, помчалась в отделение, которое находилось этажом выше. Несмотря на избыточный вес, она неслась по лестнице вверх, перепрыгивая через три ступеньки. Влетев в отделение, она сразу увидела пациента. Это был старик, он лежал на диване в коридоре, вокруг него толпились медсестры и больные, одна из медсестер с ритмично с силой нажимала ему на грудную клетку. Бросив взгляд на его лицо, врач сразу поняла, что он умер, возможно, несколько секунд назад, но все-таки умер. Ей доводилось неоднократно видеть мертвых, в том числе и в тот момент, когда жизнь только что оставила их. Есть в лице умершего человека что-то неуловимое, что отличает его от того, кто еще не перешел эту грань. Лицо старика было пепельным, и одновременно желтоватым, то, что называют восковым.
– Помер, болезный, отмучился – переговаривались пациенты.
– Уходите все отсюда, не мешайте! – крикнула доктор, – и продолжила делать больному непрямой массаж сердца, не особо надеясь на успех. Однако, через какое-то время, больной судорожно вдохнул, сначала один раз, затем еще и еще. Дыхание оставалось нерегулярным и прерывистым, врач никак не могла нащупать пульс, давление, но пациент дышал! – Капельницу с преднизолоном 90 мг, – распорядилась врач, – и принесите мне телефон. Медсестра принесла капельницу.
– Не поставить мне будет, совсем вен нет, вчера целый день пытались ему капельницу поставить, ничего не получилось!
– Ну, вы постарайтесь, очень постарайтесь, – попросила врач. К удивлению и врача и медсестры, той удалось поставить капельницу со второй попытки. По мере того, как капал раствор, лицо пациента теряло свой пугающий цвет и становилось живым. Даже трудно было понять точно, в чем состоит изменение – лицо было все еще серым, черты застывшими, но он больше не выглядел, как труп. Ольга Борисовна позвонила 03. – У нас кома неясной этиологии. – она назвала адрес больницы и данные пациента. Вызвав реанимационную бригаду, она опять попыталась измерить больному давление – оно по-прежнему не определялось. Скорая приехала через 10 минут.
– Что случилось? – спросил врач скорой.
