– Да вот, с дочкой я поссорился – пациент говорил с характерным акцентом. – У меня в квартире сегодня ходили маленькие человечки. Пациент жестами показывал размер человечков, примерно тридцать сантиметров высотой. – И что удивительно, такие маленькие, а одеты хорошо. Я дочери говорю: «Смотри, какие барабашки, а я раньше в них не верил». А она мне: «Ну вот, допился до белой горячки.» – Так и поругались, а она скорую вызвала.
– Ну а вы что ж, не пьете? – поинтересовалась доктор.
– Нет, ну я, конечно, выпиваю, но не каждый же день. Правда, 2 недели назад был день строителя, мы его хорошо отмечали почти все это время. Но я не понимаю, какая белая горячка, зачем белая горячка, какой алкоголизм! Все дочка придумывает!
–А, человечки откуда? – спросила Ольга Борисовна.
– А, барабашки, не знаю откуда, но были, это точно, но алкоголь тут ни при чем! – уверенно сообщил пациент.
– Вы давно в Питере живете? – врач продолжала расспрашивать больного.
–Да уж 12 лет, работал до недавнего времени строителем, но сейчас уволили.
– За пьянку? – спросила доктор. Пациент нехотя согласился.
– Да, вот, что большой город с человеком делает, ведь мусульманин, а допился до белой горячки! – думала Ольга Борисовна, заполняя историю болезни.
– Ну что ж, дочь ваша права, действительно допились до белой горячки. – врач закончила писать. – Полечитесь и все ваши барабашки исчезнут.
Пациент продолжал бубнить, что он не понимает, при чем здесь алкоголь и белая горячка, но ему явно было плохо – пот тек с него градом, руки тряслись, и он уже был рад, что кто-то может облегчить его страдания.
Приняв больного, Ольга Борисовна, в очередной раз отправилась к себе в кабинет. Она легла и задремала. Ей снился кошмарный сон: она видела человечков, у которых были огромные головы, похожие на блины и малюсенькие, почти незаметные тельца. Сначала даже ей показалось, что тел вообще нет. Лица были нарочито уродливыми с застывшими выражениями. Доктор проснулась в холодном поту и подумала: «Нет, все-таки это заразно!». Больше до утра она заснуть не смогла.
Домой она пришла в полусне, болела нога, на бедре расползлась огромная гематома. Ей позвонила мать, которая собиралась забрать сына из школы и отвезти в бассейн.
–Ну как дежурство, много больных приняла? – спросила она.
–Двоих. – ответила Ольга Борисовна.
–А, так у тебя было хорошее дежурство, ну так я за Леней не пойду, сходи сама, что-то я себя плохо чувствую.
У доктора не было сил ни спорить, ни просить, она положила трубку, приготовила обед и похромала в школу за сыном.
УБИЙЦА
– Что-то у нас новенькая бабуська никак не угомонится – сообщила медсестра дежурному врачу, пришедшей в ночной обход. – может глянете?
– А что за бабуська? – спросила врач.
– Да поступила вчера по скорой, старенькая уже, хорошо за восемьдесят, вены себе порезала. Говорит, вроде дочку свою убила, не спит, все плачет и плачет.
– Как дочку убила, за что? Она что – больна шизофренией? – изумилась доктор.
– Да вроде бы нет, бабка как бабка, а чего убила я толком и сама не знаю.
– Так позвать ее? – спросила медсестра.
– Ну, зовите, зовите в ординаторскую, я сейчас туда пойду – сказала врач и пошла в кабинет.
Ей пришлось ждать довольно долго. Наконец, в комнату, передвигаясь с помощью ходунков, вошла маленькая сухонькая старушка в аккуратном фланелевом халате, красном с беленькими цветочками. Старушка с трудом опустилась на стул напротив доктора, достала из кармана тряпку, кусок то ли простыни, то ли наволочки, и сразу начала плакать.
– Что случилось? – спросила врач.
– Да вот получается, что дочку я свою убила, теперь не знаю, как жить и зачем – больная закрыла лицо своим импровизированным платком и заплакала еще сильнее.
– А, как получилось? – задала вопрос доктор.
– Дочка у меня сильно болела. Раньше пила много, потом побили где-то, голову пробили, ноги у нее совсем отказали. Лежала она уже в кровати все время, вставать не могла, в больницу нигде брать не хотели, отказывались, – старушка говорила быстро, захлебываясь – а потом у нее на спине ниже поясницы пузырь какой-то образовался, потом лопнул, начал гноиться, а мне даже под нее чистую простынку не подсунуть, я ведь еле хожу. И так она мучилась и от боли, и от того, что встать уже не может, наверное, сама бы скоро померла, она уже даже сигарету в руках сама не могла держать, такая слабая была. И говорит мне: «Мама, давай вместе умрем, ведь мучаемся обе, сил больше нет, устала я». А ей психиатр из диспансера какие-то таблетки выписала, чтобы лучше спала, только предупредила, что они очень сильные. Ну, я ей много их дала, потом запить водой дала, а когда она проглотила, таблетки то, я тоже их много выпила и рядом с ней легла, обнявшись. А в этот день социальная сестра пришла к нам, у нее ключи были. Она нас увидела и скорую вызвала, только дочка умерла, а я вот выжила, – старушка замолчала, продолжая стирать с лица слезы.
Доктор некоторое время потрясенно молчала, затем спросила: «А у вас еще дети есть?»
– Нет, одна она у меня, и внуков нет, что-то у дочери там не так было, а потом и вообще матку вырезали.
