Однажды вечером мне все же удалось проникнуть в тайну Муго. Это произошло за несколько дней до нашего отъезда из лагеря на берегу Таны. Маррей с самолета подыскал новые места для лова животных и теперь со своими зоологами занимался приготовлениями для постройки нового лагеря. Без них лагерь казался опустевшим, мне очень не хватало веселого голоса Маррея, и тоска прочно завладела мной.
После ужина я сидел у костра, но мыслями был в четырехстах пятидесяти километрах отсюда, там, где мы собирались разбить новый лагерь. В тех местах мы будем ловить сетчатых жирафов.
Отсутствующим взглядом я смотрел на пылающий костер, прислушивался к монотонному потрескиванию дров, как вдруг новый звук — крадущиеся, осторожные шаги — вывел меня из задумчивости.
Это был Муго. Он нес стол из нашей "столовой", то есть с лужайки между нашими палатками. Он даже не глядел под ноги: взгляд, полный тревоги, его был прикован ко мне, — замечу ли я его. Я сделал вид, что ничего не вижу, однако все это меня очень заинтересовало.
Муго был одет, как обычно: в короткой полотняной куртке, в накрахмаленном поварском колпаке. Тут произошло нечто странное.
Я с интересом смотрел, куда он несет стол. Лагерь из-за львов хорошо освещался лампами: видно было как днем. Муго остановился у деревьев, где когда-то происходили "переговоры" с борано.
Зачем он унес стол? Деревья были в зоне, которую Муго считал опасной. Вчера мы поймали там черную кобру, а львы трижды нападали на наш лагерь именно с этого места. Но Муго словно обо всем забыл. Движения его были смелы и уверенны.
Я решил было наблюдать за ним с более близкого расстояния, но он наверняка бы меня заметил. Мне не хотелось мешать ему, пусть делает то, что задумал.
Я догадывался, что происходящее связано с его тайной.
Поставив стол на землю, он несколько раз постучал по кустам палкой, по-видимому, отгоняя змей. Городской житель, всего пугающийся Муго, позабыв страх, вдруг решил кого-то охранять. Удивление мое росло, а это было лишь начало!
Потом Муго ушел. Несколько разочарованный, я хотел было пойти за ним, но что-то заставило меня остаться на месте и ждать дальнейших событий. Я подбросил дров. Со стороны казалось, будто я просто смотрю на костер, на самом деле я настороженно вглядывался в темноту.
Неожиданно Муго снова появился. В руках он держал скатерть, но теперь шел уже не как прежде: медленно, сохраняя достоинство, а торопливо, по-видимому, боясь куда-то опоздать. Он расстелил на столе белоснежную скатерть, и я натренированным глазом, привыкшим различать детали, разглядел кружево, заканчивающееся бахромой. Даже в суровых условиях жизни в буше Муго старательно поддерживал чистоту, например, воду для стирки он брал всегда из самого чистого залива Таны. На нашем столе всегда была скатерть — в клеточку, в полоску, в цветочки, но столь роскошной я не видел.
Муго положил на стол приборы, две тарелки, поставил бокалы тонкого стекла. Когда мы летели из Найроби сюда, в заросли дикого кустарника на берегу Таны, Муго не расставался с небольшим чемоданчиком и никому не доверял его. По-видимому, эта кружевная скатерть, как и бокалы, составляли его содержимое.
Муго снова исчез, но быстро вернулся. Он поставил на стол подсвечник и вазу с импровизированным букетом из колючих веточек.
Интересно, что за почетные гости прибывают в лагерь? Того и гляди, появится белая тройка и из кареты выйдет... Но кто?
