Царевичи полностью

– Не уходи.

– Ты и я в одной кровати… – сухо сглотнула, – думаю, это плохая идея.

Хотя, если уж положить руку на сердце, из точки «плохая идея» наш поезд стремительно мчался в точку «катастрофа».

– Обещаю не распускать руки. Иди сюда! – приподняв край одеяла, Миша кивнул на открывшийся пустой островок матраса.

Закусив губу, я осторожно легла. Глазом моргнуть не успела, как Миша, усмехнувшись, притянул меня к себе. Его руки и ноги, словно ядовитый плющ, обвили мое дрожащее тельце. Даже вздохнуть нормально не могла, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Я оторопела.

– Ты же обещал не распускать рук…

– Обещал, Виктория. Я много чего тебе и себе обещал. – Шумно втянул воздух. – А на деле… Меня от тебя немилосердно кроет. Ничего не могу с собой поделать. Полежи так, не шевелись. Мне надо… – сиплый вздох, – надо… – отчаянный вибрирующий звук, вырвавшийся из его горла срезонировал прямиком мне между ног, запуская опасную химическую реакцию.

Зажмурилась, мысленно призывая ко всем богам самоконтроля. Его близость пробуждала во мне самые низменные желания. Так было всегда.

«Возьми себя в руки, тряпка! Вам нельзя… нельзя… нельзя…»

– Миш? – осмелилась прервать затянувшуюся паузу.

– Да, крошка? – его голос был пропитан таким блаженством: я даже не сразу вспомнила, что хотела сказать.

– Как тебе удалось провернуть все это со съемкой? В договоре стояло другое имя. Я точно помню.

– Я же говорил, что купил билет на самолет еще в ноябре. Тогда же и договорился о сьемке. Как чувствовал, что ты пошлешь меня лесом. Подстраховался. Твоя Лена Костина за лавандос готова вписать в договор хоть самого дьявола. Крайне ушлая бабенка.

– Так ты ее подкупил?

Миша усмехнулся:

– Ну, типа того.

– Странно… – Я вздохнула.

– Что странного? – и снова с такой щемящей теплотой.

– Ты же сказал, что не знаешь, как нам со всем этим справиться, а сам приехал.

– Да. Сказал. – Слегка ослабив объятия, Миша вздохнул. – Но это не значит, что я не буду искать варианты.

– Ты правда решил развиваться как блогер?

Последовал сдавленный смешок:

– Боже упаси.

– Но…

– Слишком много вопросов. Вики.

– Вики? – слабая улыбка приподняла уголки моих губ. – Рада, что мой Миша вернулся.

– Твой Миша? – его рука, обнимающая меня за талию, скользнула выше, оказавшись прямиком у меня под грудью. – Ви-ки… – повторил, невесомо касаясь моей шеи губами.

Оу…

– Я должна тебе кое-что сказать. Я все время думаю над словами гадалки. «Ты можешь спасти их двоих…» Я могла спасти его, Миш… Могла… Но ничего не вышло.

Некоторое время он, кажется, обдумывал услышанное. А после сдержанно выдал:

– Его было невозможно спасти. Если только постоянно держать на жестких седативных, как бешеную собаку… – Обреченный вздох. – Столяров отдал амбулаторную карту Льва со всеми обследованиями и анализами отцу. Болезнь прогрессировала – у брата начались необратимые изменения в коре головного мозга…

Я стиснула зубы, с трудом переваривая эту информацию.

– …Батя проконсультировался с несколькими мировыми светилами в области психиатрии. Большинство из них удивлены, что Лев, учитывая неутешительный анамнез, вообще так долго продержался без госпитализации. Ты и так ему помогла. – сжал мою ладонь, – тем, что была рядом и вселяла надежду… Благодаря тебе у него появилась вера…

Вера.

– Я все понимаю, но эти ее слова до сих пор не дают мне покоя…

– Вики… – Миша нежно пробежался пятерней по моим волосам, – тебе не в чем себя винить. Да и… почему ты не допускаешь мысли, что она просто ошиблась?

Вздохнув, я потерянно уставилась в окно:

– А вдруг ты тоже в опасности? Знаешь, когда я услышала твой крик… – голос предательски дрогнул, – на миг представила, что могу потерять и тебя… Сначала мама, потом тетя… Лев. Я не переживу, если с тобой что-то случится, Миш… – Глупые слезы все-таки собрались в уголках глаз. – Я просто этого не переживу.

– Ну ты чего, Вики? Я здоров. Абсолютно здоров. Столяров обследовал меня вдоль и поперек. Тебе не о чем волноваться.

Развернув меня к себе лицом, он пристально посмотрел мне в глаза.

Я приподнялась на кровати.

– А какое предсказание было у тебя? Ты ведь так и не сказал, какая карта выпала… – И вновь спальня на некоторое время погрузилась в безмолвие. – Там что-то плохое, да? – пробормотала.

Крепче сжав мою ладонь, Царев загадочно улыбнулся:

– Плохое? Да как посмотреть… Эта карта выпадает очень редко. На памяти «Ванги» всего лишь третий раз.

– И что это за карта? – робко.

Внезапно я оказалась у Миши на коленях. Зарывшись в мои волосы пальцами, он серьезно заглянул мне в глаза. Его зрачки расширились.

– Любовь до гроба, – произнес на полувдохе.

– Любовь до гроба… – повторила ошеломленно.

От его признания кровь так громко стучала в висках… А сердце сжалось до размеров булавки. Миша, бережно прижимая меня к себе, тяжело дышал, а я в любой момент могла потерять сознание от нехватки кислорода.

Мы словно по минному полю шли. И взрыв был неизбежен. Атомный.

– Но… Она как-то это прокомментировала? – поинтересовалась я, одеревеневшим языком.