Проводив Первушина и его людей, проверив связь, мы с капитаном прошли в дом, где я предложил Олегу продолжить чаепитие, но на этот раз уже с бутербродами, извинившись, что пока больше ничем его угостить не могу, а сам пошел кормить четвероногих питомцев.
Вернувшись в дом, я застал Найденова внимательно и с интересом слушающим радио. И, как назло, речь шла о визите в Болгарию какого-то натовца и ведущая подобострастно лепетала о евроатлантической ориентации балканской страны, о ее верности союзникам, об «агрессивной России» и прочих глупостях. Решив не мешать Олегу, вставшему было из-за стола, я сделал знак рукой, мол сиди, все в порядке и поднялся на второй этаж — заниматься своими делами.
А вечером, состоялась беседа, во время которой автор этих строк разъяснил Найденову некоторые особенности жизни в Болгарии нашего мира. Выслушав мою политинформацию, Олег, саркастически усмехнувшись, заметил:
— Да, весело вы тут живете.
— Ага, веселее некуда. Олег, — мы уже догворились общаться «без чинов», по именам, — я не знал, что ты на гитаре играешь.
— Да так, балуюсь понемногу. — скромно ответил капитан.
Отчего-то я постеснялся попросить его сыграть и спеть. Зато провел небольшую экскурсию по дому (за исключением полуподвала), снабдил, невзирая на возражения, домашними шлепанцами, полотенцами и разместил Найденова в соседней с моей комнате.
На следующий день, в субботу, я позорно проспал до без двадцати пяти восемь, обнаружил, что в холодильнике, как говорится, мышь повесилась и, извинившись перед Найденовым, успевшим встать, размяться, умыться и позавтракать приготовленными им яичницей-глазуньей и бутербродами, доел оставленную мне половину этих нехитрых блюд и отправился в местный магазинчик. Ехать в Софию смысла не было, ибо вскоре должны были прибыть родители с сестрой и племянницей.
Едва я успел вернуться, распределить покупки и предупредить своего гостя о визите моих родных, как раздались урчание двигателя и лай. Я выглянул в окно.
— О, а вот и мои приехали. Уф! Вовремя успел. Олег, дуй наверх, переноси свои вещи в мою комнату, переодевайся, запирай и спускайся вниз — буду тебя с нашими знакомить. Держи ключи. — быстро распорядился я и пошел встречать дорогих гостей, уже прикидывая, как задержать их подольше вне дома.
Новоиспеченный капитан ответил: «Уже иду» и отправился в свою комнату.
Ситуация получилась весьма деликатная: в доме — молодой незнакомый мужчина, у меня из кармана торчит антенна маленькой рации неизвестного происхождения (забыл выложить). И как прикажете все это объяснять?
Однако, как ни странно, знакомство с Найденовым прошло вполне спокойно, неудобных вопросов никто не задавал, даже Верочка вела себя на удивление тихо и чинно, лишь с любопытством поглядывая на нового знакомого. Понятно, что я представил Олега не как военного, а как журналиста из России, с которым познакомился в прошлом году на международной конференции, которую он и его коллеги освещали. Дескать, заехал по старой памяти — изучать жизнь русской диаспоры в Болгарии. Мама и сестра занялись приготовлением обеда, племянница побежала навестить Бобика, Рекса и Барсика а мы с капитаном вызвались помогать отцу переносить из машины в дом привезенные родными продукты и прочее. А поклажи оказалось немало. Как сказал великий Пушкин: «Горшки, тазы et cetera, Ну, много всякого добра».
Отобедав, мы по старой семейной традиции перешли к чаю. Вот тут Олег и блеснул своим талантом. Извинившись, он сбегал за гитарой, а потом, скромно заметив, что музыкального образования не имеет и потому просит не судить его строго, быстро настроил инструмент и всем стало уже не до чая. Играл и пел Найденов, надо признать, более чем хорошо. Большинство песен нам не было знакомо, однако капитан исполнил и пару известных в нашем мире классических романсов. Само собой разумеется, что мы вознаградили его аплодисментами, а дамы не удержались от комплиментов. Олег поблагодарил нас, а я ляпнул, видимо, некстати, дескать, моя сестра тоже музицирует, да пианино под рукой нет. Мария, грозно стрельнув в меня глазами, заявила, что было это давно и все неправда, а лучше бы мы с Олегом Ивановичем что-нибудь спели дуэтом. Мысленно обругав себя за некстати сказанное, я ответил, что если спою дуэтом, то меня убьют дуплетом. Однако, делать было нечего и ваш покорный слуга обернулся к Найденову, произнес: «Славное море, священный Байкал» Олег кивнул (значит, и в их мире эту песню знали), я произнес «Три, четыре», махнул рукой и мы затянули этот своеобразный гимн озера Байкал.
