– Ты же моя лучшая подруга! – Дафна обняла Горго за плечи. – От тебя у меня нет тайн. По вине эфоров погибли наши с тобой мужья и мой брат Леарх. По-моему, Леотихид и Клеомброт затеяли благое дело. Доколе спартанским царям быть слугами эфоров? Это же унизительно для Гераклидов – выполнять не всегда разумные приказы эфоров!
– Согласна с тобой… – обронила Горго. В следующий миг она подняла голову и насторожилась.
Примолкла и Дафна, проследив за встревоженным взглядом Горго, устремлённым к двери.
Бесшумно ступая босыми ногами по тёплому алебастровому полу купальни, Горго устремилась к выходу. Толкнув плечом узкую буковую дверь, Горго очутилась лицом к лицу со своей юной служанкой, миловидной и белокурой. Та смущённо вспыхнула и, отступив на шаг, поклонилась царице.
– Я принесла тебе полотенце, госпожа, – промолвила рабыня, не поднимая глаз. Она протянула Горго свёрнутый несколько раз кусок льняной ткани.
– У меня уже есть полотенце, Авга, – сказала Горго, подозрительно взирая на служанку.
– Прошу прощения, госпожа, – покраснев, пролепетала белокурая Авга. – Мне подумалось, что я забыла принести полотенце в купальню.
– Ступай, – холодно произнесла Горго, взяв полотенце из рук рабыни. – Скажи поварихе, что у меня гостья, так что пусть она приготовит завтрак на двоих.
Авга снова поклонилась и быстро скрылась в конце короткого коридора, ведущего в поварню.
Вернувшись в купальню, Горго раздражённо швырнула льняное полотенце на скамью.
– Эта Авга всюду суёт свой нос! – Горго посмотрела на Дафну серьёзными глазами. – Я уже не первый раз замечаю, что она подглядывает и подслушивает за мной.
– Чему удивляться? – Дафна пожала плечами. – Сколько лет этой Авге, шестнадцать? В её возрасте все девчонки излишне любопытны. Не придавай этому значения, милая. Авга всего лишь глупая невольница, угодившая в услужение к спартанской царице. Авга же недавно появилась среди твоих слуг, вот ей и хочется выслужиться перед тобой, войти в доверие.
– Да, я купила Авгу на невольничьем рынке в Питане полгода тому назад, – обтираясь полотенцем, промолвила Горго. – Моя тётка Гегесо настояла на этом. Авга ей очень приглянулась. – Горго помолчала и мрачно добавила: – Только мне кажется, что эта юная фракияночка не столь глупа, как кажется.
– Даже если Авга и услыхала всё сказанное нами, вряд ли она уразумела суть, – беспечно заметила Дафна. – Какое ей дело до спартанских царей и эфоров, до вражды между ними? Авга даже не гречанка. Любые разговоры о законах и политике для неё тёмный лес. – Дафна коротко рассмеялась. – Уверена, Авга надеялась подслушать, как мы с тобой занимаемся лесбийской любовью, столь распространённой среди гречанок.
Эфхенор стоял на пороге трапезной, слегка откинув голову, и высокомерно молчал. На нём был белоснежный гиматий, украшенный красной полосой по нижнему краю. Взгляд Эфхенора с угрюмо сдвинутыми бровями был устремлён на гостей, которых он пригласил к себе на обед с намёком на обсуждение некоего важного дела.
Покуда хозяин дома приводил себя в надлежащий вид, гости в ожидании его выхода завели шутливые разговоры об общих знакомых, давших им повод для насмешек своими поступками. Это веселье показалось Эфхенору нелепым и неуместным, потому-то он позволил себе долгую молчаливую паузу, возникнув перед гостями с видом гонца, принёсшего недобрую весть.
Тонкие ноздри Эфхенора вздрагивали, его губы были плотно сжаты.
Гостей было семеро, они слегка растерялись и в замешательстве примолкли, увидев Эфхенора в дверном проёме, хранящего недоброе молчание.
– Вынужден прервать вашу весёлую болтовню, друзья мои, – произнёс Эфхенор, вступив в довольно просторный зал, стены которого были украшены яркими фресками, изображавшими эпизоды из Троянской войны. – Покуда рабы не внесли столы с горячими закусками, спешу сообщить вам, что в Спарте зреет заговор, направленный против эфоров. Ну, как вам такое известие?
Прохаживаясь туда-сюда, Эфхенор вглядывался в лица своих гостей, наслаждаясь их растерянностью и изумлением. Среди присутствующих здесь вельмож трое были избраны эфорами на этот год, как и Эфхенор. Остальные четверо в прошлом занимали кресла эфоров. Власть для этих людей являлась смыслом жизни и основой их благосостояния. Знать Лакедемона давно расслоилась на верхушку, стоящую у руля государства, и тех, кто имеет право на высшие государственные должности, но не допускается к ним той же правящей верхушкой.
– Откуда у тебя такие сведения? – обратился к Эфхенору его коллега эфор Демонакт.
И сразу же ещё два или три взволнованных голоса повторили этот же вопрос.
Эфхенор сел на стул, тщательно расправив на себе складки гиматия. Он всегда заботился о своём внешнем облике, желая подчеркнуть этим свою родовитость.
