– Астидамия и Аристодем тайно под покровом ночи схоронили прах Дафны где-то за рекой Эврот, – продолжила Элла, перейдя на громкий шёпот. – Одного из убийц Дафны выследил и зарезал Аристодем. Другого схватили рабы Астидамии и доставили на её загородную усадьбу. Там этого злодея пытали в присутствии Астидамии, а потом его удавили верёвкой. Этот задушенный негодяй оказался рабом Гипероха.
Кинув опасливый взгляд на дверной проём, завешанный пологом из плотной узорчатой ткани, – где-то рядом в коридоре переговаривались служанки, занятые домашними делами, – Элла приникла устами к самому уху Диномахи, прошептав ей о том, что смерть Гипероха тоже стала результатом мести Астидамии. «Непонятно, как Астидамия убила Гипероха, ибо на его теле не было никаких следов насилия, – недоумевала Элла. – Однако Астидамия совсем неспроста заманила Гипероха к себе в дом!»
Диномаха, потрясённая услышанным, пребывала в некотором ошеломлении. Она сознавала, что не может ничем помочь Аристодему, не в силах ничего изменить, что это чудовищное убийство Дафны лишь сильнее запутывает в роковой клубок судьбу того, кто ей бесконечно дорог. Но, зная об этом, Диномаха тем не менее не желала мириться со своей беспомощностью перед лицом столь ужасных обстоятельств. Сильный характер Диномахи подталкивал её к действию.
Диномаху вдруг посетила мысль, от которой сердце учащённо забилось у неё в груди. Сможет ли она убить кого-нибудь, спасая от гибели Аристодема или защищая собственную жизнь?.. Есть ли в ней дерзкая отвага, чтобы назло эфорам отстаивать свою любовь к Аристодему, даже если ей будет грозить смерть за это?
Увлечённая своими мрачными думами Диномаха не расслышала того, что сказала ей Элла с печальным вздохом. Диномаха переспросила её, очнувшись от своего отстранённого полузабытья.
– Получается, что Дафну погубила её любовь к Аристодему, – негромко произнесла Элла. – Почему в этом мире Любовь и Смерть так часто шествуют рядом? Вот и мой Леарх предпочёл умереть, лишь бы избавить нашего сына от позорной участи изгоя.
В этот миг в душе Диномахи всколыхнулся яростный протест и искреннее недоумение: зачем было убивать Дафну, разве её помолвка с Аристодемом грозила бедой Лакедемону? Зачем эфоры подтолкнули Леарха к самоубийству, так ли уж велика была его вина перед государством?
– Говоря о законах Ликурга, эфоры часто сами нарушают их или же пытаются трактовать себе в угоду, – зло проговорила Диномаха. – Астидамия правильно сделала, что убила Гипероха. Одним негодяем стало меньше!
Встретившись взглядом с Эллой, Диномаха увидела в её глазах зеркальное отражение собственных мыслей, полных негодования действиями тех знатных граждан Спарты, кому народ так часто вверяет бразды правления.
Как только начало пригревать солнце и тёплые ветры принесли дыхание весны, на улицах Спарты запахло фиалками. Эти голубовато-фиолетовые неприхотливые цветы густо покрыли склоны Акрополя, луга за рекой Тиасой и низину между Эвротом и горой Торакс.
Спарта жила радостным ожиданием ежегодного праздника молодого вина, справляемого в середине марта. В дни этого веселья всюду откупоривались бочки и сосуды с вином из винограда, собранного минувшей осенью. Покровителем виноградной лозы считался Дионис, сын Зевса. Поэтому это весеннее празднество сопровождалось Дионисийскими мистериями, на которых разыгрывались различные театрализованные сцены из жизни Диониса, происходили шествия мужчин и женщин, наряженных сатирами и менадами, входившими в свиту Диониса. Всё это сопровождалось музыкой, пением и танцами.
Появление в Спарте Еврибиада, которого уже никто не чаял увидеть живым, привнесло в праздничное настроение лакедемонян оттенок тревоги. Как выяснилось, Еврибиад своими глазами видел стан персов в Фессалии и даже встречался с самим Мардонием, которому Ксеркс поручил завершить завоевание Греции.
Эфоры пригласили Еврибиада на своё заседание, желая из его уст услышать устное послание Мардония спартанским властям. Также эфорам хотелось понять, почему персы отпустили Еврибиада живым.
– Я пришёл в стан варваров, не таясь, – молвил эфорам Еврибиад. – По пути в Малиду я и мои люди заночевали в беотийском городе Херонея, куда в это же время прибыло священное посольство из Дельф. Граждане Херонеи посылали феоров в Дельфы, дабы вопросить Аполлона о том, как им поступить. Признать власть Ксеркса или вступить в войну с персами на стороне Афин и Спарты. Я сговорился с главой посольства и тот продал мне священный жезл, полученный им в храме Аполлона Дельфийского. Как известно, посла с жезлом Аполлона в руках нигде нельзя задерживать и тем более причинять ему вред, ибо это чревато гневом богов. Поэтому, когда варвары увидели меня с этим священным жезлом у ворот своего лагеря, они сами указали мне путь к шатру Мардония. Я сказал персидским военачальникам, что выполняю волю Аполлона, прибыв к ним в стан для встречи с Мардонием.
