– Хорошо, – глядя ему в глаза, согласилась Рита. – Мужчины, с которыми я спала, исчисляются, прошу прощения за тавтологию, числом однозначным.
Он переволновался и не сразу сообразил, о чем идет речь, но быстро спохватился:
– То есть менее десяти?
– Да, – кивнула она. – Но мне и лет, как я говорила, всего двадцать. А теперь я вам хочу задать вопрос, коли я «довольно искушена в вопросах отношений полов», как вы сказали сами.
– Я слушаю, – невольно насторожился он.
– О ваших любовных похождениях знает полгорода, поэтому я не стану задавать глупый вопрос: сколько женщин было у вас?
– Продолжай, Рита.
– Но я спрошу, Лев, вы пригласили меня в ресторан отеля с тем, чтобы потом заманить в один из номеров, так? Если все пойдет гладко, я растаю и поплыву от ваших речей?
Медиамагнат густо покраснел. Он искал ответ. Девочка, сидевшая напротив, играла открытыми картами, и у нее сплошные козыри. Но джокер все равно был у него – так решил мудрый бонвиван Вершинин.
Он отыскал тонкий, разумный и льстивый ответ:
– Ты еще умнее, чем я думал вначале. Умнее и взрослее. Я восхищен тобой.
Это означало: да, ты права. Я хочу затащить тебя в постель немедленно. Рита цепко смотрела ему в глаза.
– Что? – спросил он.
– Я не пойду с вами в номер отеля. – Даже тон ее изменился, стал чужим и холодным. – Ни за какие коврижки.
Ком застрял в горле у седого льва – он не смог сделать глоток. Хорошо еще, что в этот момент он ничего не жевал, а то сразу подавился бы. Рита вспомнила позор в отеле «Метрополь», где ее приняли за проститутку и откуда она бежала со всех ног. Никогда больше в обозримом будущем она не пойдет ни с одним мужчиной ни в один отель. «Лучше ночью в парке на скамейке», – решила она, но не под взглядами самодовольных и развращенных слуг, привычных к продажным девкам, что бегают к их богачам-клиентам.
– Не пойду как путана, – как ни в чем не бывало продолжала она. – Потому что таковой не являюсь. Но если вы пригласите меня к себе домой, то я поеду с вами. Поеду с радостью хоть сейчас, – добавила Рита. – Потому что вы мне очень нравитесь.
Свет ликования вмиг озарил лицо старого льва.
– Это правда?
– Конечно, правда. Только завернем с собой недоеденных омаров, а то жалко их оставлять? – Рита поспешно улыбнулась: – Да шучу я, шучу, Лев Витальевич. Что ж вы такой напряженный? Пусть официанты их доедают. Или бомжи.
Вершинин сглотнул недавний ком, лицо его обмякло и приятно порозовело, насколько может приятно порозоветь лицо пожилого развращенного ухажера.
– Маленькая шутница, – с облегчением проворковал он, опять потянувшись и вцепившись в ее руку. – Едем, – сладострастным тоном заключил он. – Едем сейчас же, моя принцесса.
Машину он оставил на стоянке отеля, вызвав такси. Уносившиеся городские огни призывно светили им веселыми маяками. Очень скоро они свернули с одной из центральных дорог и вышли у небольшого многоэтажного дома в центре города, огороженного высоким чугунным забором с вычурным ажурным рисунком.
– Пентхаус – мой, – самодовольно кивнул вверх начальник Риты.
Она посмотрела на высоченный стеклянный пентхаус, сейчас темный и неприступный, и подумала: «Боже мой, это дежавю».
Но вслух сказала:
– Круто. Обожаю пентхаусы.
– Ты уже бывала в таких? – требовательно спросил Вершинин.
Калитка открылась от электронного ключа, и они вошли во двор, куда не попасть простому пешеходу. Смотри с улицы – и завидуй.
– Все вам расскажи, Лев Витальевич, – интригующе отозвалась девушка. – Не хочу быть для вас открытой книгой. Всему свое время.
Вот и мраморная лестница, и единственный на весь дом подъезд. Вершинин позвонил, открыл перед девушкой дверь. Консьерж в стеклянной будке вежливо поздоровался, лифт быстро унес их наверх… И вот Рита Сотникова переступила порог еще одного жилища, квартиры, очень похожей на номер в «Метрополе». Только эта квартира была раза в три больше и на двух этажах. Все тут казалось таким уютным и обжитым для того, чтобы работать и развлекаться, жить и любить. Выделялись разве что абстрактные картины, выполненные в знакомом стиле супрематизма.
– Это полотна Адама Бруневича, моего друга, – гордо сказал Вершинин. – Он сейчас в Израиле живет. Через пятьдесят лет им цены не будет. Новый Малевич. Вот я и запасся для своих потомков.
Рита вспомнила: Елецкая рассказывала, что у Вершинина было две дочки – одна живет в Москве, другая в Питере. У обеих уже детки. Заботливый дедушка не забывал о внуках, это хорошо.
– Сейчас я налью нам выпить, – сказал он. – Как насчет вискаря, Риточка? Ну так, для расслабона? – нарочито фривольно спросил Вершинин. – Или тебе пока еще рано?
Они стояли в середине просторной гостиной.
– Заниматься любовью не рано, а пить вискарь рано? – кокетливо улыбнулась она. – Наливайте, Лев, не стесняйтесь.
Ответ прозвучал так интимно, что Вершинин обнял ее за талию, привлек к себе и нежно поцеловал в шею, а потом в губы. Во время поцелуя Рита чувственно закрыла глаза. Она думала о том, что ее шеф и впрямь все делает на редкость умело. Долгая практика.
– Где можно помыть руки? – наконец спросила она.
