– Лучше отпусти с миром. Обещаю, в войнушку не ввяжусь. И вернусь суток через двое. Ну надо мне! Очень надо!!!
– Черт с тобой. Достал! Вали, куда хочешь, но через три дня чтоб был на месте!
Кажется, это было только вчера. Снег крупными хлопьями, и он провожает Векса. Сейчас провожают его. Вернее, не его. Группу караванщиков на Выборгскую. А он, Алекс Грин, просто идет вместе с ними. Тогда был ранний вечер, сейчас только восходит солнце, а о прошлом снегопаде напоминают лишь сугробы, укрывшие мусор. И день обещает быть прекрасным, почти весенним. Если питерская погода не выкинет свой обычный фортель.
Инструктаж закончен, химза с респиратором получены и примерены. Все. Он готов. Заскрипели гермоворота, долгий путь вверх по эскалатору и… Свобода?!
Город, какой ты теперь? Чем удивишь, чем разочаруешь? Сердце колотилось, как перед первым свиданием.
– И чего застыл? Время! – и старший группы быстрым шагом двинулся вперед.
Алекс очень быстро устал: сохранять приличный темп, и при этом смотреть себе под ноги, выбирая, куда, делая очередной шаг, поставить ногу, было невыносимо сложно. Ходить он не привык. Вернее, уже давно отвык. Прогулка по перегону от Гражданки до Мужества не в счет, да и то это расстояние он обычно проезжал на дрезине. Удивительно, что при таком режиме он еще не разжирел. Итак дыхалки не хватает, а с лишними кило он вообще бы скис.
Сталкеры открыто посмеивались над ним, хорошо еще, что беззлобно.
– Шевелись, ножками, ножками. Это тебе не карандашиком по бумажке чиркать. И не сопи так, а то все муты посмотреть сбегутся.
И он шевелился. Перешагивал через трещины в асфальте, штурмовал горы строительного мусора, спотыкался, падал, вставал. Шел. А скорее – полз.
– Перекур.
Алекс в изнеможении упал на ближайшую кучу мусора. И тут же получил леща от старшего.
– Встать!
Черт, что еще?!
Ноги не слушались.
– Руку давай, калека. Ведь предупреждал: беречь задницу! Она у тебя одна и еще пригодится!
– Рат куда тебя трахать будет, если сколопендра полжопы откусит?
– Да у него теперь есть с кем кувыркаться. Казачкову Нюшку приспособил.
– Или она его…
Точно, вот пустая голова! Жучки-паучки. Сколопендра и как там еще?.. Он тогда посмеялся, смешное имя такое… Тарантелла, вот. Кусают не смертельно, но больно, и заживаает долго.
– А теперь, как я тебя учил, ну?
– Родька, ты издеваешься. Нету тут сколопендры, сам же видишь, и тарантаса, тарантеллы, то есть, тоже нету. Только что попой своей проверил!
– Нету, говоришь?
Родька пошевелил кучу, и Алекс успел заметить, как что-то небольшое и юркое скользнуло под камень.
– Видел? Тарантелла собственной персоной. Заберется такая в штаны, и прощай яйца. Месяц будешь слезами писать.
– Какое месяц! Славка почти два страдал. Да и до сих пор еще время от времени прихватывает.
– Так-то, студент. А то – нету никого, нету… Встали! Пора!
– Погодьте, а то потом так и не спрошу, почему сколопентра и таранта… тьфу, тарантелла?
– Это у нас Родион Василич ботаник…
– Зоолог!
– Ну зоолог, те же яйца, только в профиль. Он придумал.
– Короче, хватит телиться, сам расскажу: сколопендрой мы в детстве всех пауков звали, а тарантелла по виду напоминает тарантула. Но не тарантул, поэтому – тарантелла. Все? Тогда – раз-два, двинули!
И опять эта гонка… Однообразие развалин стало утомлять. Перешли железнодорожные пути, а потом опять одни развалины и слева и справа. Новостройки. И как их лепили? Они ж сложились на раз-два, как те самые башни-близнецы в Нью-Йорке. Ничего не осталось.
– Родька, и как ты тут ориентируешься?
– Походи с наше, тоже научишься. Все кучки будут как родные.
– А не лучше по дороге?
– Кому как. Кто-то и мимо леса ходит, а я не люблю. Тут свои прелести, конечно, но зато и спрятаться есть где. И переждать, если что. Не дай бог, конечно.
Алекс заметил, что Родька старательно избегает открытого пространства. Значит, есть кого опасаться?
– Воздух!
Кто-то сцапал Грина за шкирку и повалил за ближайшую кучу строительного мусора.
– Тихо, не шевелись.
Хлопанье огромных крыльев оглушило Алекса, потом он услышал клекот. Словно индюк рассердился. Грину захотелось глянуть на то диковинное существо, что могло издавать подобные звуки.
– Да не дергайся ты!
Команда «отбой» прозвучала так же неожиданно.
– Пронесло. Что-то она в неурочный час из гнезда выползла. Что, студент, штаны-то мокрые небось? Ничего, еще чуть-чуть, и сменишь бельишко.
– Что хоть было-то? А то и не рассмотрел.
– И не надо. Мут летающий. Эксклюзивный, таких больше нигде не видели. Пашка вон его клоуном называет: клюв у него – как нос у клоуна, красный и надутый.
– Ну, прощай, студент. Иди, меняй штаны. Обратно-то когда?
– Пока не знаю.
– Если что, мы тут опять через два дня на третий. Понравилось с нами – добро пожаловать, и обратно захватим. А то смотри, у каждой группы свои заповедные тропки, можешь и с ними, за новыми ощущениями. Мы сейчас пожевать. Ты как, с нами?
Еда была так себе, но не в его положении было перебирать харчами: есть хотелось не по-детски. Отравиться Алекс не боялся: и Родька, и остальные ели местную пищу без опаски.
