Когда на Петроградской появился Мишка, юродивый, без роду и без племени, Виктор посчитал, что вот он, шанс: никто ничего не спросит, искать не будет. Но все-таки подстраховался, поселил Горшка у себя на Ботанической. Если что, ушел, мол, и попрощаться забыл, что с него возьмешь? Юродивый. Мишка на Ботаничке прижился, считал ее своим домом, а Хранителя – другом и покровителем, и даже представить не мог, что от смерти его спас только случай. Виктор, прикинув все «за» и «против», решил, что травить своего подопечного непродуктивно: ядов много, Горшок – один. Пусть живет, ждет своего часа, сгодится еще для чего-нибудь.
И Горшок дождался.
«Сыворотку забвения» Хранитель открыл случайно. Ну, примерно так, как Менделеев придумал свою периодическую систему или Ньютон – закон тяготения. Вот раз – и придумал. От сыворотки там, само собой, не было ничего. Но уж больно название красивое: «сыворотка забвения». Ее-то Хранитель и решил испытать на бедном Горшке.
Сначала Виктор добавил раствор в водку. Уговаривать юродивого выпить не пришлось. Главное было – не дать ему напиться до такой степени, чтоб он, не дай бог, откинул копыта. Или просто напился, и стало бы просто невозможно догадаться, от чего Мишка отрубился, от сыворотки или от выпивки.
Горшок даже не заметил, что Виктор разбавил водку в его чашке какой-то бурдой. Только поморщился от неприятного привкуса. Первые тридцать секунд ничего не случилось. Мишка даже успел потребовать у Хранителя вторую порцию:
– Мишке мало. Мишка еще хочет. Дай!
А потом вдруг вытянулся, словно лом проглотил, глаза остекленели… И началось!
Мишка съежился, задрожал, словно попал голым на мороз. И тут же начал плеваться, лез руками в рот, пытаясь вытащить оттуда что-то невидимое. Не получалось, и Горшок заплакал. Потом вдруг испуганно посмотрел куда-то за спину Хранителя, вскочил, уронив табуретку, споткнулся об нее, упал, попытался подняться, а когда не получилось, то заполз под стол, где, наконец-то, успокоился.
Горшок словил «белочку»… Наутро он ничего не помнил, головную боль отнес на счет последствий «птичьей» болезни – перепил.
Хранитель попробовал подмешать сыворотку в еду… Мишка просто уснул, не доев и половины обычной порции.
Оставалось последнее – укол.
– Пинцет Иваныч, помощь нужна, специфическая.
– Ботаник, ты в своем репертуаре, никакого разнообразия. Выпить будешь?
– Допьешься ты до «белочки», смотри.
– Темный ты человек, Лазарев, я ж доктор, я ж меру знаю.
– Но не вижу, – продолжил фразу Хранитель. – Только давай уж моего. Твой доморощенный шендербек только на потравку тараканов и годится.
– Жопу мазать все равно чем.
Бутылку для Митяя Виктор приготовил заблаговременно. Хорошо, что в городе еще можно было отыскать что-то стоящее. Дружба дружбой, но с подарочком-то оно всегда надежнее.
– Водочка? Настоящая? Боюсь думать, сколько тебе стоила эта бутылка.
Караваев, жадина, бутылку вскрыл, но в стаканы только капнул – хватит, добро беречь надо.
– Дело-то какое? Выкладывай, пока я трезвый.
– Сделай укольчик человечку одному?. Моим «лекарством».
– Все-таки слава отравителей тебе покоя не дает. И меня под монастырь хочешь?
– Да не. Оно безвредное, я ж проверил уже. Вырубает и все. Но я в суп лил, в водку. Укольчик нужно.
– Не врешь? Эх, что с тобой делать? Приводи своего кролика.
Затащить Мишку к Пинцету большого труда не стоило, сделать укол – тоже. Горшок отрубился моментально, был в отключке почти час, а из последствий у него была только головная боль.
Виктор праздновал победу.
Сыворотка пригодилась очень скоро: сначала ее вкололи Вексу. Пару шприцов получил с собой Волков. А теперь Хранителю надо было приготовить еще парочку доз, на всякий случай. Почему-то он был уверен – они ему пригодятся.
И еще. Надо было выбрать яд для Векса. Виктор еще не решил, чего он больше хочет, – моментальной смерти или посмотреть, как тот медленно и, наверное, мучительно будет покидать этот мир. Наверное, все-таки второе. Только чтоб он сам закрыл глаза!
Горшок выбрался из своего убежища сразу, как только оттуда ушли Волков и Векс. Хранитель все еще оставался на Ботанической, но Мишку он видеть не мог, и тот тихонечко пробрался к туннелю.
Со стороны Петроградской вкусно пахло обедом. Или ужином? А может, это было утро, и народ сейчас потянется завтракать? Мишка совсем потерялся во времени. В любом случае, сначала надо пожевать, спасать мир куда приятнее на сытый желудок.
Дежурный на блокпосту в туннеле до Ботанички не обратил на Горшка никакого внимания: юродивый давно уже был вроде детали интерьера, привычной и незаметной.
Когда-то этот пост был действительно нужен, сейчас же надобность в нем отпала – желающих попасть на Ботаническую из праздного любопытства давно уже не было. Дежурных, однако, убирать не стали, и они по-прежнему скучали, отбывая повинность. Правда, уже без автоматов.
