И это все. Но теперь слова обретали несколько иное значение. Для того чтобы имя моего сына стало «великим в анналах истории», ему необходимо выжить, чего я всеми возможными способами и пытаюсь добиться. Что касается проблем, с которым сталкивался Цезарь в Риме, то они были разрешены – что и повлекло за собой его смерть. Он оказался жертвой этого кризиса, как и я сейчас. Даже величайшие из великих бывают повержены, невзирая на свою мудрость и силу. Доблесть вовсе не гарантирует триумфальный конец. Как я могу надеяться преуспеть там, где потерпел неудачу Цезарь? Да и приглашение в Рим сейчас звучит по-другому: скоро я получу такое же от Октавиана, только не приму его.
Я отложила это письмо и открыла другое:
Да, значение этих строк теперь тоже выходит за пределы того, что он имел в виду, когда писал. Конечный результат – вот главное! Ныне, в час подведения итогов, Цезарь напоминает мне об этом.
Даже если ты выигрываешь поединок, окончательная победа не всегда остается за тобой. Цезарь не проиграл в жизни ни одного сражения, но пал от руки соотечественников. Правда, после его кончины соотечественники провозгласили его богом.
Череда побед, поражение, новая победа. Величайшая победа… Великое колесо судьбы продолжает вращение, и не каждому удается увидеть пресловутый «конечный результат» при жизни.
«Цезарь, ты ушел раньше меня, – беззвучно сказала я ему. – Я постараюсь последовать за тобой достойно, насколько смогу, до конца оставшись непобежденной. Ибо, как показал ты, человек способен восторжествовать даже над смертью. Более того: сама его смерть может стать основой будущей жизни».
Только вот идти на это порой приходится, не зная «конечного результата».
Я вернула письма в ларец, положив поверх тех немногих, что оставались внутри. Может быть, я позже доберусь и до них. Я задержала на них руку, стараясь почерпнуть силу из самой их способности сохраняться, но тут меня отвлек осторожный стук в дверь.
– Госпожа, – послышался голос Хармионы.
Я, вообще-то, приказала не тревожить меня, но поскольку с письмами уже закончила, то откликнулась:
– Да?
– Госпожа, пришел Эпафродит. Впустить?
– Пусть войдет.
Пора вернуться к неотложным делам.
Эпафродит ввалился в комнату с двумя сумками под мышками.
– Госпожа, – заговорил он с порога, поклонившись, – вот списки, которые ты велела мне сделать, вместе с описанием сокровищ.
Он поднял одну из сумок.
Я хотела точно знать, чем мы располагаем и что можно спасти от Октавиана.
– Спасибо.
Я потянулась за сумкой, но она была набита битком и оказалась слишком тяжелой.
– Подведи итог, – распорядилась я и, спустив ноги с кушетки, перебралась к письменному столу, куда жестом позвала и его.
Он положил сумку на стол, извлек ее содержимое и развернул первый свиток:
– Вот окончательные подсчеты. – Эпафродит ткнул пальцем в колонку цифр. – К сожалению, должен сообщить, что Египет процветает. Мы собрали лучший урожай за многие годы, а нынешний разлив Нила предвещает повторение прибылей. Полностью возмещены потери при Актии и даже утрата флота, направленного в Красное море.
