- Имя ему было Гай, частое для римлян, впрочем, у них не в обычае открывать личное имя случайным людям, я специально не выспрашивала, он сам мне сказал, когда казалось, что мы не случайны друг для друга. Он происходил из древнего рода Юлиев, как рассказывал, основатель рода сего сочетался с самой Афродитой, носил родовое прозвище Цезарь, не знаю, что оно означает.
- Так ты знакома с Цезарем? С тем самым Цезарем, что командует войском в земле кельтов, одним из трёх правителей Рима? Почему ты раньше не говорила?
- Я как раз хочу рассказать тебе, как я с ним знакома. Поверь, о таком просто болтать не будешь. Итак, мы ждали двадцати талантов, что были назначены мною в качестве выкупа, стояли лагерем в одной из гаваней ионийского побережья, тогда было раздолье для нас, я могла чуть ли не в милетский порт заходить на судне, набитом добычей. У него были тёмные волосы, живые и глубокие глаза, чуть бледное лицо, он был красив, гибкий такой, весьма умелый в обращении с мечом.
- Ты давала ему, своему пленнику, меч?
- Он не долго оставался моим пленником на деле, уже после первого разговора с ним, я относилась к нему почти как к равному. Я решила поговорить с ним, ибо делать на берегу было особо нечего, а он сильно меня заинтересовал, да и по-эллински говорил хорошо. Поверь, в нём многое было удивительно, он жаждал великих свершений, говорил мне о славе Александра, о восточных царствах, что готовы пасть в руки сильного, о многочисленных племенах варваров Кельтики, где добывают множество золота, и это не было просто мечтами, нет, в глазах его горела абсолютная уверенность в том, что всё это будет. Было в нём что-то сверхчеловеческое, как и в Митридате я видела потом, он умел убеждать, о плене своём почти не думал, весь был в одном - или победить, или погибнуть разом. Он приглянулся мне, ибо мало походил на римлянина с этой своей жаждой эллинского образования, главное же, что впервые за долгое время я увидела человека, жаждавшего не простого богатства или покоя, как обычные горожане, не свободы без цели, как пираты и путешественники, но достижения чего-то великого, выходящего за пределы обычного мира, граничащего с мифами и деяниями героев древности. Я восхитилась этим, и мы даже обсуждали, что могли бы вместе вести эти грядущие войны, он уверял, что добьётся войска в Риме и обязательно пойдёт против царей восточных или западных племён, да против кого угодно, ему было не важно против кого обратить свой меч.
Мы изменили жизнь друг друга. Мой вклад был ясен сразу - я спасла его от гибели, ещё на корабле один из моих людей заметил у него кинжал на бедре и хотел метнуть в него копьё, я же отвела удар, его вклад стал ясен позднее, пока же мы наслаждались встречей. Ты знаешь, что меня всегда тянуло к сильным людям, и я не видела ничего плохого, зажжённая огнём юности, чтобы разделить с ним ложе, он тоже не мог устоять, ибо это была сильная страсть. Он говорил, что чувствует себя Энеем или Одиссеем, я же почти верила, что смогу стать из дочери моря начальницей целого флота, и вместе мы покорим весь мир, омываемый морем до Геракловых столпов.
Я получила деньги, взяв половину долговыми расписками в счёт нашей дружбы, и, при расставании, он обещал, что мы встретимся, когда он обретёт силу, то обязательно пошлёт ко мне вестника. Мы встретились раньше, чем я ожидала. Прибыв в Милет, он сразу поднял на ноги городскую стражу и нанял многих людей, что напали на нас, ничего не ожидавших и расположившихся на берегу. Я ночевала в гостинице у моря, проснулась, когда дом был уже окружён сотней человек, им пришлось поджечь его, чтобы выкурить меня, прыгая с крыши, я сильно разбила ногу, была ранена копьями и кинжалами, но судьба не сулила мне смерти, он сам появился там и велел взять меня живой.
У меня больше не было возможности поговорить с ним, да я и не хотела, испытывая лишь ярость, когда была в сознании. На маленьком и пустынном островке близ побережья, на длинном пляже, где волны тихо шептались, они соорудили три десятка крестов для распятия, ему пришлось заплатить немалые деньги, чтобы всё это устроить. Большинство людей из моей команды были умерщвлены ещё до распятия и повешены мёртвыми, но меня и нескольких других оставили живыми. Нас привязали к крестам утром, туго оплели плечи, руки и бёдра верёвками, потом ко мне подошли трое его рабов, и, как он велел, сломали мне ноги ударами молотков. Так он захватил и покарал нас, пиратов, сам созерцал за происходящим с борта корабля, я же провисела на кресте до ночи, и часовые из милетян следили за мной. Лишь под покровом тьмы храбрец Менекрат из критских пиратов на своём судне совершил дерзкий рейд, и его люди сняли меня.
