Никому бы из римлян не уйти живым, ибо преследование не попавших в болото было стремительным, лишь ранение царя остановило воинов, и так было всегда, только он держал армию своей волей, и без него людей охватывал страх. Митридат пострадал не от противника, его ударил мечом раб из римских пленников, впрочем, он сам виноват, ибо опасно было держать при себе таких людей. Однако не многим врагам удалось уйти, их опустевший лагерь достался нам без боя, и казалось, что всё теперь изменится.
- Да, я не пожалел бы жизни, чтобы оказаться рядом с тобой в тот день, - прошептал Александр, сильно взволнованный её словами.
- Ты прав, это был славный день. Могу сказать, что, если и осталась во мне надежда освободиться от Рима, то лишь из-за памяти об этом сражении, за один только день мы отправили к Аиду больше семи тысяч римлян, я лично убила четырёх центурионов и одного трибуна, легионеров же считать не было возможности. Впрочем, ночь уже движется к середине, и на сегодня беседы нашей достаточно. Остановимся сейчас на этом славном моменте, ибо потом будет много печального, о чём я расскажу в другой раз...
Зима смягчилась, перевалив за середину, время бурь ушло, лишь мягкие снегопады иногда заполняли всё пространство меж небом и землёй, и в этот тихий мир Зена выезжала на прекрасном своём Аргусе, уже полностью управляясь с ним одной только верёвкой. Когда дороги были сухими, они быстро скакали, и Габриэль стремилась убежать, воительница же нагоняла, впрочем, как девушка ни старалась, уйти от более сильного и стремительного коня её Борею не удавалось. Местные любили с высоты крепости наблюдать за ними в такие минуты, когда девушка прижималась к шее своего серого коня, вытягивавшего на скаку мускулистое тело, и стискивала покрытые попоной бока, её плётка отчаянно вилась над головой, побуждая отдать последние силы, но дочь Ареса приближалась сзади как смерч. Никогда ранее жителям Промоны не доводилось видеть столь стремительного скакуна, он стелился по земле, подобно леопарду, понукаемый собственной страстью, и Зена летела вместе с ним, умея сливаться с конским крупом как немногие. Она всегда обгоняла Габриэль и останавливалась поперёк дороги, делая вид, что беззаботно ожидает, лишь пар, поднимавшейся от коня, выдавал только что схлынувшее напряжение. Потом они спешили назад, чтобы долго не держать лошадей на холодном воздухе, и отправлялись в горные леса уже пешими.
Научить девушку чувствовать зверей или людей, не видя и не слыша их, Зена не могла, ибо это был её дар, наследие отца, и она сама не понимала, как это происходило, но Габриэль не унималась, расспрашивая об этом. Разговор о том, что уже давно томило воительницу, родился у них именно из такого обсуждения, когда они шли вдоль берега ручья с ледяной сейчас водой, и девушка спрашивала:
- Это твоё чувство никогда не ошибается? Ты всегда знаешь, кто будет за поворотом - зверь или человек?
- Я не могу управлять им, это как предчувствие, иногда оно появляется, иногда - нет, бывает, что я могу определить присутствие кого-то конкретного, или же просто чувствую опасность. Однажды, немало лет назад, я встретилась на одной узкой тропе во Фракии с сильным воином, и сейчас хорошо помню, что ещё до того, как увидеть его, ехавшего первым в отряде, я всей кожей ощутила приближение врага. Шакра в моей руке был уже поднят, когда он появился из-за поворота, и я нанесла первый удар...
- Твоё чувство когда-нибудь тебя подводило?
- Пожалуй, в одном человеке я не почувствовала опасности, хотя он был очень опасен, за это мне тяжело пришлось заплатить. Я хотела рассказать тебе о нём, но по другой причине, ибо эта встреча связана с нашим грядущим путешествием. Это было давно, я и он с того времени сильно изменились, мой путь ты знаешь, он же стал славен, как и хотел, целые племена трепещут пред его мечом. Лет восемнадцати, когда я ходила уже на своём судне, я преследовала один корабль близ Родоса, было всё как обычно - зашли с правого борта, зацепили крюками, втянули вёсла и притёрлись вплотную к нему, чтобы штурмовая команда могла вскочить на борт. В числе пленников мы захватили и одного римлянина, молодого человека лет двадцати трёх, тогда пиратам попадалось немало римлян, и это не было чем-то особенным, одних мы убивали, большинство же пытались продать за выкуп.
Он сразу привлёк меня, сопротивляться не пытался, ибо был один, рабов его и других пассажиров я в счёт не беру, ибо они храбростью были не лучше скота, однако он не боялся смерти и вёл себя дерзко. По наличию у него немалого числа рабов я поняла, что он из знатных, и сразу решила взять хороший выкуп, поэтому мы захватили всю эту кампанию и утянули корабль за собой. Пока мы ждали, когда его рабы соберут под честное имя его деньги у италийцев и местных богачей в Ионии, у нас было время познакомиться и говорить о многом...
- Как его звали? - спросила девушка, томимая этим главным вопросом.
