онь, ибо у неё получалось нечто новое, ещё не испытанное, и это было теперь редким чувством для неё. Габриэль смотрела на этот огонь, наслаждалась любовью и всё меньше боялась, что прошлая жизнь, жизнь городов сходила с неё волна за волной, она словно забывала язык человечий, и всё чаще ей снилось, как Зена, волку подобная, преследует по лесу своего коня.
В перерывах меж этими занятиями, они собирались узким командным составом на собрания, где слушали кельтов и иллирийских путешественников. Грядущий путь вырисовывался всё яснее, он должен был пролечь через земли либурнов, япидов и таврисков к полноводному Истру, держа эту реку по правую руку можно было идти далее до самой Кельтики. Выяснилось, что Зена знает куда больше о цели Каллисто, чем говорила ранее, теперь она сказала, что святилище это стоит на левом берегу Рена, близ большого озера, скордиски, бывавшие в тех местах, определили, что это земли гельветов. Точно высчитать расстояние они не могли, но говорили, что для обычного торгового каравана с телегами это будет чуть более месяца пути, однако дорога тяжела - значительная её часть лежит сквозь леса, поселений на пути немного, дикие народы же привыкли грабить путников. Все сошлись, что ориентироваться в этом диком мире без знающих проводников будет невозможно, Зена обещала хорошее вознаграждение за такую помощь, но никто пока не согласился отправиться в столь дальнее путешествие.
Наконец, уже в начале зимы из соседнего города в Промону пришли два кельта из племени скордисков, которые были согласны служить проводниками, они часто бывали у своих сородичей в Кельтике, поэтому воительница говорила с ними отдельно. Для Габриеэль эти двое были предвестниками грядущего, похожими на тех, с кем предстояло встретиться в походе, ибо скордиски славились, по рассказам эллинов, своей кровожадностью. Они не были земледельцами, сами называли себя купцами, но девушка подозревала, что, если они и торгуют чем-то, то лишь когда оставляют на время труды кровавые. Главного звали Данноталом, его родственника же - Виндом, они покрывались фракийскими плащами, и не мёрзли, скрывая под ними штаны и плотные рубашки, в глаза бросались их бронзовые медальоны в форме отрубленных человеческих голов.
Зена, впрочем, не смущалась вида скордисков, расспрашивая их во время прогулки по главной улице города. Они поведали о том, что кельты умеют строить хорошие дороги по своим землям, однако они начинаются только за Реном, и почти весь путь придётся двигаться по местам диким. Рассказали и о племенах, что эллины зовут кельтоскифами, ведущими постоянную войну с кельтами, сказав, что могучие племена маркоманнов и свевов живут вблизи от пути отряда. Даннотал оказал и другую важную услугу, он вынул из-за пазухи половинку металлической таблички, сказав:
- Смотри, воительница, это знак моего братства с весьма влиятельным человеком из племени гельветов, на фигурке этого кабана мы написали свои имена - Даннотал и Битуис, потом разломили его на две части, и каждый взял свою половину. Это поможет нам получить хороший приём у гельветов, ведь, именно в их землях находится интересующее тебя, если же я погибну в пути, тогда ты возьмёшь знак гостеприимства. Даже если Битуис ушёл из этого мира за те пять лет, что мы не виделись, или он будет отсутствовать, его родственники помогут тебе, помня о нашем с ним братстве.
- Приятно знать, что в этом мире есть кто-то, кто стоит на твоей стороне, - кивнула Зена. - Раньше у меня было не мало таких тессеров, знаков братства от фракийцев, кельтских наёмников, с коими мы вместе воевали ещё под началом царя Митридата, однако мне не ведомо, сколько из них видят сейчас свет солнца, и полагаю, что лишь немногие.
- Мы слышали о тебе, поэтому сразу поняли, почему ты не можешь спокойно достигнуть Массилии по морю и оттуда добраться до Кельтики, - сказал Винд, выглядевший моложе и лучше пользовавшийся элинниским языком. - Однако, если правдой является хотя бы половина рассказов о тебе, то мы доберёмся и трудной дорогой.
- Главное испытание ждёт меня в конце пути, в этом я уверена, - ответила Зена.
Тёмные тучи наступали на затерянную в лесах крепость подобно армиям легендарных народов, вроде северных гипербореев, часто изливались дожди, сделавшие дороги почти непроходимыми, дни стали сумрачными, забытые светоносными богами, и белые перья заполнили небо, являя зиму во всей её полноте. В одну тихую ночь Зена подняла любимую с постели, молча увлекая за собой и кутая на ходу в шерстяной плащ, девушка поначалу недоумевала, подозревая худшее, однако через мгновение замерла от увиденного. Весь мир был устлан серебряным покрывалом, в свете луны искрились земля, кроны деревьев, крыши домов и дальние горы, небо было чистым и горело звёздами. Габриэль, редко покидавшая Пелопоннес, никогда ранее не видела, чтобы снег так ложился, и поразилась красотой, Зена же сказала:
- Видишь, и в мире, что нас ждёт, есть своя красота. Не держи в сердце своём страха перед ним, и он откроется тебе.
