- Просто, как и всё в жизни, - улыбнулась воительница. - Я такова, какой меня знаешь, и я дочь Ареса. Живи со мной и будь моей, в этом, я думаю, твоя судьба.
- Ты видела божество? Расскажи о нём.
- Он не являлся мне в грозном своём обличии, но принял лик благородного мужа, и я могла лишь чувствовать его силу, что, подобно тысяче игл, пронизала мою кожу, когда он был рядом. Я сразу поверила и сразу приняла его более не как бога, но как отца, понимая, что это лишь один из его ликов, я всё же полюбила его в этом обличии как родного себе. Он никогда не появлялся со мной на людях, но лишь среди дикого мира, леса и гор мы проводили время, и тогда я медленно сближалась с ним, преодолевая отчуждение существа смертного и божества, моего маленького мира и его бесконечности.
Он привёл меня на самую высокую в тех местах гору, на голую скалу смотровой площадки, откуда можно было видеть и леса земли македонской, и море, и города, там он велел мне смотреть. Сила бога меняет мир незаметно, но в какой-то миг ты внезапно поражаешься тому, что всё уже не так, вот, и я была заворожена открывшейся картиной, ибо горизонт отступил, словно гора поднималась до самых небес, а глаза мои стали как у орла. Я видела мир во всей его полноте, море расстилалось со всеми судами на нём, на земле люди и звери занимались своими делами, гудели города, дикие племена собирались для нападений, на дорогах блестели змеи походных военных колонн.
Отец указал мне всё это, говоря: "Смотри, вот, люди занимаются всеми делами своими. Рыбаки тянут сети, мореходы ловят ветер, сельские жители из македонян, эллинов, кельтов и других народов сбирают урожай с земли, благородные жёны облачаются для празднества в городах, другие торгуют на рынках и сидят в мастерских, вон, фракийцы поднимают оружие друг на друга, и кровь струится, скифы же следуют за стадами, и земля сменяется перед ними с каждым закатом. Что ближе из дел человеческих тебе, дочь? Спроси своё сердце". Я окинула взглядом всё это ещё раз, и глаза мои остановились на зелёной равнине, где два племенных воинства стояли друг против друга, по значкам я узнала могучий фракийский народ бессов. Блеск их оружия заставлял сильнее биться моё сердце, они приносили жертву перед столкновением, прекрасные кони вождей кружились от напряжения, потом они схватились, и кровь моя загорелась, увлекая меня к ним, в этом не было счастья, но ощущение обретения чего-то близкого, чего не миновать. Я сказала, что война меня влечёт, только она заставляет меня мучиться своим женским несовершенством, ибо хочется мне быть князем варварским и поражать врагов, скакать на коне, очерчивая границы жизни и смерти, и погибнуть лишь так, не желая ничего иного.
Он рассмеялся тогда и сказал: "Так и должно быть, кровь зовёт тебя, никому из смертных не преодолеть своей крови. Это моя часть не даёт тебе покоя, и лишь скитания с войнами лежат в участи твоей, но не бойся, ибо ты превзойдёшь многих, станешь великим воином, обретешь полноту в пути своём. Я научу тебя". Так я сама определила свою судьбу.
- Он учил тебя? Сам Арес учил тебя? - отчаянно пыталась осознать свой перевернувшийся мир девушка.
- Его уроки позволили мне обрести собственную суть, он учил меня быть Зеной, когда этого имени я ещё не знала и не подозревала, что буду носить его. Тогда я звалась Меланфо и воспринимала всё, как зверь, что следует за кормящим его, будто до него, отца моего, не было никакого знания. Я училась у него разводить огонь и говорить с пламенем, стать с ним родней, читать след зверя и человека, идти по лесу и горам, слышать и видеть, настигать упорством любого из обитателей лесных. Мы охотились вместе, пили живую кровь, и он говорил, что я буду расти быстрее, вскормленная этой отцовской пищей, он открыл мне, суть оружия, показал мою страсть к острому металлу и научил правильному отношению с ним. Чуть позже я начала познавать искусство владения новыми своими орудиями - мечом, копьём, щитом и луком, он сам вставал против меня, и, клянусь Стиксом, мало кто из смертных имел подобного учителя.
К шестнадцати годам я пронзала стрелой оленя со ста шагов, разила копьём издали и на расстоянии вытянутой руки, кинжал в моих руках был тени подобен, во владении же мечом никто из тех, кого я знала, не мог со мной сравниться. Главное же было даже не в этих умениях, ибо развивать их у меня было много возможностей потом в жизни, а в том, что он направил мою душу, суть моя раскрылась тогда, и я не отрицаю, что путь мой в пролитии крови, разница между мной сегодняшней и прошлой только в том, ради чего я поднимаю оружие. В последний раз мы встретились незадолго до набега фракийцев, когда я впервые выступила против людей и отправила за реку первого своего врага, в тот же далёкий день отец сказал мне, что мы не увидимся более, но связь наша не прервётся, и он всегда будет защитой мне. Там он поведал мне и о том, что звать меня будут иначе, под именем Зены буду я прославлена, однако смысла имени сего он не объяснил, лишь потом я его поняла.
