Давай, ударь меня. Что это изменит? Тебе станет легче?
Она не решается. Замирает и дрожит.
Прости меня за то, что не смогу отпустить тебе твои грехи, как хваленые Боги, которым ты поклоняешься.
Нельзя служить всем. Будь ты слугою Гнева всей душой, разозлятся Похоть и Уныние. Не будет у тебя ни тяги к знаниям и искусству, ни семьи.
Когда я был при дворе, у меня было все. Я был в этом убежден, но ошибался. Семьи не стало, как и еды, положения и средств к существованию.
Она смахивает слезы, бегущие по щекам, и покидает комнату в спешке.
Почему мне все еще ее жаль? Слабак.
Инесса поднимается и натягивает короткую тунику, едва прикрывающую тело до середины бедра. Голые ноги бледные и крепкие для девушки. Мне приходится наклониться вперед, чтобы видеть ее лицо. Недовольное. Кажется, оно имеет только два вида: просто недовольное и довольное, но только когда она приносит неудобство другим.
– Мне не нужно твое покровительство просто потому, что ты хочешь побесить свою жену.
Она задирает подбородок. Большие глаза уставились на меня. Голубые, как вода в ручье, глубокие, как взволнованное море. Меня поражает ее самоуверенная наглость.
– Жену?
– Она так сказала.
– О, я скорее женюсь на тебе, чем на ней.
Приняв оскорбленный вид, Инесса надувает губы. Потрескавшиеся и в кровоподтеках. Она трет щеку с проступившим синяком, отвечая:
– Разбежался. Я бы лучше встретила старость с козлом, который раскрасил мне лицо.
Не то чтобы ее слова ранят мою гордость, но как человек, что не привык слышать «нет», я впечатлен. В плохом смысле этого слова.
Хастах. Что она вообще может найти в Хастахе, кроме его презрительных высказываний о дамах?
Зачем я вообще об этом думаю?
– И чего ты добьешься без моего покровительства?
Девица повторяет выражение моего лица, передразнивая.
Я так не делаю! У меня не настолько заносчивый вид!
– Не воображай себя героем.
Меня передергивает от ее слов.
Я не считаю себя рыцарем, доблестно сражающимся со злом. Если кому-то захочется сразить негодяя, то он придет по
Катунь ложится на постель Невы. Он заплетает свалянные волосы в косички.
– Мне совсем не льстит быть… как там по-вашему, – изъявляет недовольство Инесса, садясь рядом с Нахимовым.
– Смертницей, – чопорно говорит Инессе маленькая княжна, грациозно опускаясь на свободное место рядом с Катунем. Руки Невы утопают в складках плотного темно-синего платья, расшитого серебряными узорами.
Кажется, прошлой ночью Катунь уже успел добраться до рынка. Или до чужого шкафа.
Замечаю на спинке стула в углу мешок, набитый тряпками.
– Когда все кончится, это будет самым счастливым днем в моей жизни. Без разницы, как кончится, – устало сетует Нахимов.
Инесса непонимающе глядит на его широкую спину, а потом переглядывается с маленькой княжной. Та пожимает худенькими плечами.
– Хочешь в отпуск? – ядовито комментирует Инесса.
– Хоть в преисподнюю, – беззлобно отвечает Катунь.
Инесса усмехается. Подтягивает колени к груди и, едва прикрыв то, что приличные женщины предпочитают скрывать за десятком слоев ткани, опускает лицо на ладони.
– Любитель жарких курортов? – продолжает глумиться она.
– Амур, если ты избавишься от нее, я тебе этого никогда не прощу.
– Сама от себя избавлюсь раньше.
– Я пыталась лун восемь спустя, после того как нас поймали, – внезапно на полном серьезе говорит маленькая княжна. Нева немного теряется, когда все присутствующие глазеют на нее, но все равно продолжает, опустив взгляд: – Первый год был самым сложным. Потом привыкаешь.
– Привыкаешь? – не веря, уточняет воровка.
– Как оказалось, привыкнуть можно ко всему. Не то чтобы мне не хотелось повторить попытку. Хотелось. Просто сил не хватило. – Горько улыбнувшись, княжна продолжает говорить тоном, наполненным тоской и какой-то невинной, детской любовью: – Моя сестра, Ардон – настоящий боец. Всегда выигрывала во всех спорах и занималась фехтованием наравне со старшим братом. И пусть Ардон не питала ко мне теплых чувств, она пыталась научить меня не сдаваться. Она… необычная.
Все знают о том, что одна из младших дочерей Днестра Романова родилась с внешними признаками того, что в ней должна пробудиться божественная сила, как в Катерине и Константине когда-то. Какими же были эти «отличия», никто не упоминал.
– Она говорила, что конец сам по себе безрадостен. Он знаменует проигрыш жизни перед смертью. Она говорила не рассчитывать, что мне понравится на той стороне, если такова есть. Ведь я все равно проиграю.
Катунь
Разведка не принесла ничего путного. Картограф обитает там, где деревня сливается с маленьким речным городишкой, путь в который нам заказан, в лесу водится все, кроме куртизанок. Что за деревня без публичного дома?
Порог крыльца скрипит под моим весом, когда я прохожу в дом. Тихие голоса слышатся отовсюду, как жужжание пчел в улье. На кухне расселась Несса. Странная юморная девка вертит в руке необычный предмет, пока Амур наблюдает за ней, стоя у окна.
Он точно на нее запал.
