– Я не знаю. Она была… другой. С ней никто не хотел играть, она самая младшая из дочерей Романова. Она заметила, как я слежу за их домом, караулом, Днестром и его сыном Климентом, и… я не знал, что сказать…
– О нет… – шепчу я, предвкушая продолжение. Мален звонко смеется в ответ.
– О да, я сказал, что искал встречи с ней. От большой и неразделенной любви.
– Но это было не так?
Смеюсь, ощущая странную легкость во всем теле. Будто наконец-то обретаю свободу, которую никому и никогда у меня не отнять. Словно я нашел глубоко в себе то, что, как мне казалось, было утеряно навсегда. Мален наигранно возмущается:
– Конечно нет! Но, потом… Мы начали больше общаться, и до меня дошли слухи, что ее выдают замуж. Я не мог оставить девушку в такой беде!
– Ты не мог оставить себя без маленькой княжны, – недовольно поправляю я.
Все эти высоконравственные мотивы ни к чему. Все равно всеми людскими желаниями правит эгоизм.
– Мы хотели уйти от Днестра вдвоем. Она была готова сделать все, чтобы быть со мной, даже отказаться от титула, представляешь? Я слишком поздно понял, что люблю ее.
Открываю глаза и замечаю пристальный взгляд друга, ожидающего ответа.
Но что я могу сказать? Любовь, не строящаяся исключительно на желании, – прекрасное чувство. Но я не ощущал его слишком давно.
– И что было дальше?
Мален разочарованно опускает взгляд. Он явно хотел услышать нечто другое.
– Ее жених помешал нам.
– И ты убил его? – подняв брови вопрошаю я, растирая мыльными руками плечи, плавно переходя на грудь и живот. Пальцы то и дело спотыкаются о шрамы.
Отвратительно. На ощупь они как корни, просочившиеся под кожу. Как предательство, глупость и эгоизм. Мои шрамы на вид и на ощупь как непростительная ошибка. Моя ошибка. Сколько ни обвиняй во всем Идэр, я тоже виноват. Доверился, недосмотрел, не был готов.
– Да, – кратко отзывается Мален.
– Какая прелесть, – качаю головой, обливаясь теплой водой из ковша. Волосы липнут ко лбу. – А вы, Мален Распутин, гений в любовных вопросах.
– Я сказочный идиот. Влюбленный по уши, – обреченно подытоживает он, поднимаясь.
– О, безусловно.
– А потом нас арестовали. На пристани, когда мы собирались бежать от тебя.
Меня тошнит от той легкости, с которой он признает свое предательство. Но я улыбаюсь Распутину, погрязая в воспоминаниях о дне своего задержания. Тогда меня арестовали, потому что я искал его. Искал очередного человека, который предпочел сбежать от меня.
