Царская гончая. Книга 1 полностью

– Понравилось.

Я не солгал. Но чего-то все равно не хватает. Кого-то. Я лишь хочу вернуться на пепелище прошлого, чтобы поискать то, что не могло уцелеть.

Шрамы – это то, что будет ежедневно напоминать мне о моей ошибке.

За окном слышится гомон. Дверь слетает с петель и с грохотом падает на пол. Остаюсь лежать неподвижно, когда четверо Алых Плащей врываются в спальню. Девушка с визгом валится с постели. Двое дружинников утыкают меня лицом во влажные подушки, пропахшие мятными леденцами. Я не сопротивляюсь, когда один из них бьет меня по спине, выбивая воздух из легких. Молчу, когда к нему присоединяется второй, и я чувствую, как в местах, где удары приходились на свежие шрамы, кожа вновь лопается.

– Расступитесь! – знакомый голос прокатывается раскатами грома по крохотной спальне. Я не вижу его лица, но с легкостью могу представить, как оно перекошено от гнева. Фиагдон, наклонившись, злорадно шепчет над ухом:

– Ну, здравствуй… Теперь ты за все ответишь.

Глупцы. Никакое я не чудовище. Вы прислуживаете тирану, уподобляясь ему, беспрекословно исполняя его волю. Как и я когда-то. Все монстры в ваших головах. Все монстры – это вы сами.

Мы с Хастахом выдвинулись к картографу, оставив мальчишку Ландау за старшего. Идея глупая, но я оказался в безвыходной ситуации.

Прохладный осенний воздух пропитан свежестью, от которой я отвык. Голые ветви садовых деревьев устремляются в серое небо. Завтра утром мы должны будем выдвинуться на Запад. У нас есть еще день или два до того момента, как конвоя хватятся и дружинники двинутся по нашим следам.

Мы добрались до города к обеду. Всю дорогу через лес Хастах перемывал кости воровке и Идэр. Я устало соглашался со всем, просто чтобы не вступать в ненужный спор.

Нижняя часть городка кишит зеваками. Люди снуют повсюду, делая и без того узкие мощеные улочки непригодными для повозок и карет. Слиться с бурным потоком жителей не составляет труда. Хастах тащится позади, шлепая по подмерзшим лужам.

Хорошо хоть, перестал читать нравоучения.

Свернув за угол полуразваленного кирпичного домика, мы выходим к рынку. Палатки и лавки встречают покупателей запахом свежеиспеченного хлеба и копченого мяса. Небольшая церквушка посреди площади осела. Маковки потемнели, и на крыше вдоль пилястр[6] растянулся пожелтевший хмель.

Мы торопились как могли, тщательно избегая встреч с дружинниками, но все обернулось крахом. Обеденные патрули застали нас врасплох, и пришлось разделиться. Картограф ждал под зеленым навесом у крайнего жилого дома. Все, как сказал Нахимов.

Он никогда меня не подводил.

Я расплатился деньгами, выуженными из карманов мертвых Алых Плащей.

Глядя на торговцев и бродяг, жду Хастаха, привалившись к кирпичной стене местного Дома Совета. Это довольно безрассудно. Но иных примечательных строений я не нашел.

Время утекает сквозь пальцы. Я и так потерял слишком много.

Хастах подбирается ко мне справа, увешанный мешками, как ослик. Он скупил, кажется, все вяленое мясо, муку и сыр на рынке.

– Идем?

– Почти, – пыхтит Хастах под тяжестью покупок.

Озираюсь по сторонам. Среди толпы не замечающих нас зевак показывается сгорбленный дед, шаркающий в нашу сторону. Сухая фигура в лохмотьях ведет за узду серого коня. Когда я оборачиваюсь на Хастаха, тот уже вовсю размахивает внезапно освободившейся рукой. Старик ускоряет шаг.

– Что ты творишь? – шепчу, дабы старик не услышал. – Как ты расплатился за коня?

Хастах беспечно пожимает плечами, радостно мотая головой.

Если он заставил пожилого крестьянина отдать коня силой, то я размажу его пустую голову прямо по Дому Совета. За мной много грехов, но я не готов подвесить на себя еще и обман стариков!

Старик протягивает мне потрепанную уздечку.

– Господин, произошло какое-то недоразумение, – как можно спокойнее говорю я, отталкиваясь от стены. Дед добродушно улыбается, показывая половину оставшихся зубов.

Хастах, клянусь, за это ты ответишь.