Царская гончая. Книга 1 полностью

Мне сразу стало понятно, что это проверка. Как претенциозно. Что-то среднее между мелодрамой про мафию и сериалом про плохой квартал, погрязший в нищете и преступности.

Смогу ли я принять их правила игры и подчиняться, или попытаюсь прикончить его на месте?

Какая драма! Самое то для его недальновидной бывшей!

Я злюсь. Это проще, чем принять тот факт, что я оказалась в какой-то извращенной версии старой России. Когда мысли натыкаются на вполне логичный вопрос – какого черта произошло? – стараюсь отвлечься на всякие мелочи вроде планирования побега и попытках структурировать мысли на бумаге.

«Идэр – ревнивая жена, увлеченная местным язычеством. Они поклоняются Смерти и Семи Грехам. А еще они все явно поехавшие».

Лицо неприятно саднит. Амур принес таз с водой и зеркало, взглянуть в которое я не решаюсь до сих пор. Пока я смывала кровь, он долго и монотонно нудел, раздавая приказы своим прихлебалам. Не забыл лишний раз упомянуть, что открутит мне голову за неповиновение.

Наверное, раз я присутствовала при оглашении планов, то теперь за мной есть место в их своре.

Помыв щеки и подбородок ледяной водой, я повторяла за Амуром все, что он говорил, стараясь запомнить, кто есть кто. Позже, оставшись одна, я аккуратно вывела в дневнике:

«Хастах идет в город за картой вместе с Амуром».

У них нет электричества, интернета. Когда вернусь домой – озолочусь. Напишу книгу про свои приключения и буду загадочно улыбаться на интервью. Это единственная мысль, которая не дает мне сойти с ума.

«Щуплый азиат с тяжелой рукой. Вещи на нем висят, как на пугале, кожа загорелая. Мало говорит, а если и начинает, то лучше бы держал пасть на замке».

Писать пером трудно. Оно то проскальзывает по листу, то царапает бумагу.

«Мален и Катунь (заключенный с уставшим лицом и веселый громила в дредах) отправляются на охоту».

Какие странные у них имена. Напоминает плодотворное веяние зарубежных сериалов, когда на детской площадке в Балашихе то и дело слышатся возгласы оригинальных матерей: «Аврора!», «Жади!» или вовсе «Аскольд!»

Настойчиво разъяснив свои планы Стиверу, Амур исчез, пригрозив своей бывшей, чтобы та не приматывала меня к стулу.

«Разумовский – симпатичный парень с замашками тирана. Слишком самовлюбленный. Амур. Красивое имя для социопата. Он хитрый, явно замышляющий больше, чем говорит, и, если верить его словам, у него в должниках Новые Боги. Не представляю, кем нужно быть, чтобы тебе задолжали святые. Когда полицейский (здесь это дружинники; когда пойдем на Речь Посполитую???) зачитывал приговор, я устала слушать. Разумовский – убийца до мозга костей, и это должно меня пугать».

Подчеркиваю последние четыре слова так много раз, что бумага рвется.

Я должна его бояться, но моя жизнь превратилась в полнейший сюр, и все кажется таким… нереальным. Я вообще ничего не чувствую. Это самое страшное.

Сжимаю простыни, щипаю себя за ноги и наконец бью ладонью по ноющей щеке, чтобы убедиться, что боль – реальная. Значит, я тоже.

Спальня, тесная и пыльная, явно не предназначена для проживания трех персон, но свои замечания я оставляю при себе.

«У меня никогда не было места. Так какая же разница, где мне существовать?

Параллельные вселенные и другие измерения – удел супергероев. Не мой. Я схожу с ума, если действительно полагаю, будто каким-то образом оказалась в другом мире».

Поиски толстовки ничего не дали, потому пришлось довольствоваться своей тонкой водолазкой и сбитыми одеялами. Нева собрала мне вещи и оставила на постели: белую рубашку, корсет, подъюбник и фиолетовый льняной сарафан с вышивкой по подолу. Не спешу наряжаться в обновки. Без примерки ясно – тряпки будут мне велики.

«Нева – княжна, тихая, высокая, с потухшим взглядом. Они все очень высокие».

Поднимаюсь и прячу тетрадь, засовывая ее под ремень. Натягиваю водолазку, но это не помогает скрыть плотный кожаный переплет.