– Верну ее через пару часов. – Прохожу вглубь кухни. Вытаскиваю из шкафчика горючку и стакан, но убираю их обратно, не сделав ни одного глотка. Голова должна быть ясной. Оборачиваюсь к Инессе, возмущенной предстоящей вылазкой.
– Собирайся. У тебя пятнадцать минут.
Мы ложимся в колосящемся поле, когда солнце скрывается за горизонтом, напоследок окрасив небосвод на Западе в оранжевый. Камзол не спасает от ветра, путающегося в посеревшей пшенице.
Сколько урожая убила игра в воскресших божков? Если Катерину и Константина подняли из мертвых, то у нас не два Новых Бога, а три. Но кто это может быть? Почему человек, имеющий власть над смертью, не караулит царя днями и ночами? Почему они не вдохнули жизнь в Виндея?
Или он тоже воскрес? Плевать. Я прикончил его однажды, ничто не остановит меня во второй раз. Если мне предстоит перебить весь двор, чтобы досадить Волгану, то это малая цена за успокоение.
Но, прежде чем переходить к наступлению, нам нужно оружие, карты и Сердце Туманной Башни. Инесса раскладывает вокруг свои игрушки, не проявляя никакого интереса к разведке. Я терпеливо жду, когда ей наскучат ножи и гнутые гвозди и она присоединится. Но этого не произошло ни через полчаса, ни через час. Стемнело. За усадьбой, в деревушке крепостных Иванцева залаяли собаки.
– Убери свои вещи, – бросаю я, разглядывая огоньки в окнах дома.
Пересменка каждый час. С прошлого обхода прошло пятнадцать минут. Вдоль забора теснятся деревья, но в их тени я все равно замечаю крышу. Конюшня? Почему тогда лошадь привязана к дереву у забора? Кто-то должен покинуть усадьбу, и это точно не Иванцев. Мелкий купец, толкающий крестьянских девок в публичные дома вдоль всего Западного Пути, не обучен верховой езде.
– И не подумаю, – беззаботно отвечает Инесса громче, чем должна была. Награждаю ее злым взглядом, еле удерживая себя от того, чтобы накричать. Поникнув, она виновато рассовывает свои вещицы по карманам потертого плаща.
– Может, хоть поговорим?
– Нет, – сухо отрезаю я, поправляя колосья, служащие нам укрытием. Сегодня гораздо теплее, чем пару дней назад.
Погода беснуется из-за воскрешения Катерины и Константина. Кто может обладать таким могуществом, чтобы поднять мертвеца? Где этот человек? Сможет ли он решить мою проблему? Десятилетия, проведенные при царе, и ни одной догадки о том, кто способен на воскрешение. Волган не стал бы выпускать такое ценное дарование из дворца. Кто-то из Совета. Надо бы встретиться с добрым другом Фиагдоном и, если он меня не убьет, выяснить имя. Кому, как не бывшей верхушке правящей элиты, может быть известно о темной лошадке на арене лже-богов?
– Почему?
Сбитый с толку, я обессиленно опускаю голову и утыкаюсь лицом в траву.
Может, она нам не так уж и нужна? Она только отвлекает меня.
– Потому что мне неинтересно с тобой говорить. Не о чем.
Двигаю ее ближе к себе. Легла бы еще дальше. Мы же так хотим, чтобы нас заметили!
Инесса упирается в мой бок руками, не желая повиноваться. Синяки отзываются болью. Она ни капли не похожа на ту, что я испытал, когда получал свои жуткие шрамы. Боль в каком-то роде даже приятная.
Как же Инесса раздражает своенравностью. В моем понимании девушка должна быть кроткой и послушной. Как Идэр.
«Чтобы потом всадить нож в спину», – напоминаю себе я.
– Тебе обязательно вести себя так? – возмущенно шипит воровка, заставляя меня хмуриться. Отпускаю ее, сдавшись. Если нас кто-нибудь заметит, то я сдам ее им без зазрения совести. Скормлю сторожевым псам.
– Как? – С трудом подавляю желание зевнуть. Спать на земле определенно не лучший способ отдыха. Тем более с ней. Инесса самостоятельно подвигается ближе, корча недовольное лицо.
– Мерзко.
Инесса лежит на животе, пристально следя за мной, а не горизонтом. Ее большие голубые глаза того и гляди проделают во мне дыру. Несколько прядей выбились из кос и обрамляют раскрасневшееся от ветра лицо.
– Таковая моя натура. Я такой, какой есть, в этом и прелесть моего существования.
Отчасти это правда. Но лишь отчасти. Я самый великий лжец из всех.
Инесса пренебрежительно фыркает, продолжая ерзать. Если так пойдет и дальше, то я придушу ее раньше, чем взойдет солнце.
Девчонка пахнет чем-то знакомым. Сладким.
– Это смешно.
– Что тебя веселит?
Инесса выуживает из-под себя небольшой льняной мешочек и крутит его в руках. Шнурок падает на солому. Клацаю челюстью, старательно удерживая все бранные эпитеты при себе. Воровка действительно хороша. В ее цепких лапках – мои мятные конфеты. Она высыпает на ладонь оставшиеся три леденца.
– Будешь?
Она невинно хлопает ресницами, надув губы. Набираю в легкие побольше воздуха и мотаю головой.
Держи себя в руках.
Инесса закидывает все три карамельки в рот и, наигранно чавкая, толкает меня плечом.
– Если передумаешь, придется брать уже пожеванные. Кстати, что сделала твоя невротичная подружка, что ты ее к себе на версту не подпускаешь?
Обернувшись к воровке, открываю рот, но, не найдя подходящих слов, просто истерично смеюсь. Инесса удивленно вскидывает брови.
