Да. Я расстроюсь. Меня передергивает от одной этой мысли. Скорбь – человеческая слабость. Так утверждал Волган, и пусть он был дрянным учителем, я не раз повторял его слова, словно молитву: «Жалость – непозволительная роскошь даже для царей». Я шептал эти слова на ухо Виндея Воронцова, когда его тело покидала жизнь.
– Нет.
Ложь. Гадкий обман, но лучше он, чем омерзительная правда.
Девчонка улыбается.
– Спасибо за честность. Я знаю, ты что-то утаиваешь от остальных. Твои люди шепчутся. Просто сделай то, что хочешь. Может, хоть это тебя успокоит. – Ее голос звучит ровно.
Подхватываю ее на руки и забегаю в заводь. Вода сковывает мышцы холодными объятиями. Инесса вцепилась в мою шею, перекрывая кислород.
– Ты ведь не бросишь меня на середине реки?
Отличная идея для бессовестного вроде меня. Дергаю ногами и помогаю себе единственной свободной рукой удерживаться на плаву. Вода рябит вокруг, отражая холодный серебристый свет.
– Отличная идея, – повторяю вслух я. Руки Инессы смыкаются над воротником еще крепче, если такое вообще возможно.
– Я не брошу тебя, – хриплю я в надежде, что она ослабит хватку, но этого не происходит.
За время нашего недолгого путешествия по реке я несколько раз чуть не захлебнулся и не угробил нас. Вскоре течение усилилось и воровка заметно забеспокоилась, мешая нам плыть. Мы сошли на берег раньше, чем планировалось. Инесса расслабилась, только когда почувствовала под ногами твердую землю.
Гляжу на звезды и выуживаю из сырого кармана компас. Его резной корпус украшен драгоценными камнями. Увесистая золотая цепочка закреплена за ремень штанов. Стрелка дергается, показывая на Север. Нам нужно идти по лесу, держась восточнее, чтобы выйти к деревне. Убираю его обратно. Кожу на плечах и шее щиплет. Безумная когтистая девка.
– А ты у нас спортсмен.
– Нужно много сил, чтобы убивать людей.
Инесса явно впечатлена моими словами, ибо какое-то время мы просто молча разглядываем друг друга. Она дрожит от холода, но держит спину прямой. Это напоминает мне Неву, ее изысканные манеры, выделяющие ее среди нашего тайного общества.
– Не думаю, что тебе потребовалось много сил, когда ты швырнул меня в воду.
Мне не понадобились силы, как и здравомыслие, когда я это сделал.
– А кто сказал, что ты была первой? У меня много опыта.
– Так то, что о тебе говорят, – правда?
– Не исключено, – уклончиво отвечаю я, надеясь, что этого достаточно. Огибаю стройные березы и пушистые ели. Инесса поспешно идет за мной. Она ходит слишком громко для такого маленького человека.
– Правда?
– Что я безбожно красив?
Под ногами шелестит пожухлая трава и с хрустом ломаются тоненькие веточки. В ботинках хлюпает вода.
Как же я хочу переодеться и просто забыть обо всем.
– И это тоже.
Она издевается надо мной? Будто у меня нет глаз.
– Тогда правда, – сдержанно отвечаю я, сжимая зубы, чтобы не стучали от холода.
– Так ты действительно тот, кем тебя называли полицейские? – поравнявшись со мной, спрашивает запыхавшаяся Инесса. Я ускоряю шаг, надеясь убежать от разговора.
– Кто?
– Люди, что посадили нас в тюрьму, – уточняет она, хватая меня за рукав, вынудив остановиться.
Гляжу на нее сверху вниз, стараясь передать всем своим видом неприязнь к этой теме. Инесса либо не разглядела этого в полумраке, либо попросту игнорирует. И я склонен думать, что второй вариант уместнее.
Зачем ей это знать?
– Ответь.
– Да. Я убийца, если ты не заметила.
Ее пальцы разжимают сырую ткань, и она медленно опускает мою руку.
– Охрана. Ты ведь не просто их ранил, да?
– Да.
Странно, что она думала иначе.
Дальнейший путь мы проделали в абсолютной тишине. В темноте пейзаж кажется одинаковым, потому я ни на миг не выпускаю из рук компас, постоянно сверяясь с направлением. Через час, может, полтора, мы вышли к деревне.
– Я никому ничего не скажу.
Вздрагиваю от неожиданности. Инесса выглядит задумчивой, на хмуром лице читается внутренняя борьба.
– Делай что хочешь.
Я вновь ускоряю шаг, предчувствуя тепло дома. Лягу у печи, и никто не сможет отогнать меня от нее до утра.
– Я хочу уйти.
Замираю как вкопанный. Инесса врезается мне в спину, но тут же отскакивает. Воровка отходит на пару шагов, оглядываясь по сторонам.
– Можешь делать все что хочешь, кроме этого, – спокойно говорю я, готовясь перехватить ее в любую секунду. Девчонка не двигается с места.
Инесса задумчиво чешет подбородок и отдергивает пальцы от синяка. Она уточняет с опаской:
– Я в заложниках?
Мы все здесь в заложниках.
– Нет, мы сотрудничаем.
– Так, значит, я могу уйти? – не унимается она.
Я так устал, что у меня уже просто нет сил злиться.
– Нет.
– Я в заложниках, – констатирует Инесса, вновь крутя головой по сторонам.
– Я отведу тебя туда, куда ты хотела, как только все закончится.
– А что, если для меня это закончится раньше, а? – Инесса говорит с вызовом и неприязнью. Поджимает губы, хмурится и прячет руки в карманах сырого плаща.
– Я не допущу этого.
Отвечаю тихо. Неуверенно. Расправляю плечи и хлопаю по карманам. Облегченно выдыхаю, когда нащупываю компас.
– Ты пытался меня убить.
