- А придется, Иоанн, придется. Он приказал. – При этом Наврус значительно поднял указательный палец. – Приказал вас вызвать, а зачем, почему, никто кроме него не знает, и как вы понимаете, спрашивать не собирается.
Фесалиец развел руки и закатил глаза.
- Вот такие дела. Я хорошо к вам отношусь, цезарь, поверьте. В отличие от всей вашей высокородной родни, вы ничего плохого мне не сделали, поэтому я позволю себе дать вам совет. Не высовывайтесь. Сейчас грозные времена, император не в настроении. Приказали быть в ставке, будьте, но так, чтобы вас было не видно и не слышно.
Иоанн грустно улыбнулся.
- Не видно и не слышно, это мое жизненное кредо.
- Ну, вот и отлично, я слышал, что вы очень толковый юноша. Пришло время убедиться в этом самому. – Стратилат поднялся из-за стола. – Будете при мне. Ну, скажем, моим адъютантом.
Иоанн вопросительно мотнул головой в сторону приемной.
- А этот?
- Да, бросьте. – Фесалиец махнул рукой. – Вся родня жены у меня в адъютантах, одним больше одним меньше. Вот этот в приемной, видели? Как не выйду, все время чего-то пишет, а чего? Боюсь даже спросить, чувствую, если узнаю, то выгоню к чертям, а это племянник жены. Нельзя. Крику будет…
Наврус суетно зашарил по столу.
- Где же мой доклад? А, вот он, слава богу. – Фесалиец подобрал упавший тубус с пергаментом. – Вот что, Иоанн. Сейчас я иду к базилевсу, намечен большой совет. Вы пойдете со мной, и при деле будете, и императору покажу, что вы здесь. Как вам?
Несмотря на вопрос, мнение Иоанна стратилата совершенно не интересовало, он вскочил и засеменил короткими ножками к выходу, полностью уверенный, что цезарь следует за ним.
В свите стратилата легко мог затеряться не только Иоанн со своими спутниками, но и весь его караван с лошадьми и верблюдами. Носилки, в которые торжественно водрузил свое тело Фесалиец, охрана, слуги, держатели опахала и еще толпа неизвестно каких людей, вся эта процессия медленно двинулась в сторону императорских шатров. Она степенно и уверенно плыла через лагерь, словно охапка ярких осенних листьев в мутном потоке полноводной реки, но дойдя до первой линии охраны базилевса, растеклась и остановилась, наткнувшись на непреодолимое препятствие. За периметр прошли только стратилат, его секретарь и Иоанн, ловко выцепленный из толпы взглядом Навруса.
Огромный шатер для торжественных церемоний был забит народом. По обе стороны пока еще пустующего трона стояли дети нынешней и предыдущей супруги императора. Как и в жизни, трон разделял два непримиримых лагеря. Справа возвышался старший сын и наследник деспот Василий, длинный, нескладный блондин со злыми, голубыми глазами. По традиции наследник престола носил титул магистра эквитум, то есть командующего тяжелой панцирной конницы. Рядом с ним его родная сестра - августа Зоя, и без того миниатюрная, она казалась совсем ребенком, обряженным в тяжелое бархатное платье. Ее волосы такие же светлые, как и у брата, убранные в жемчужную сетку, лишь добавляли кукольности ее образу. Они были детьми давно уже умершей Софии, прежней жены Константина II. Слева новую семью базилевса представлял цезарь Михаил, первенец царицы Феодоры. Две его сестры и младший брат остались вместе с матерью в Царском городе, Феодора не выносила тяготы путешествий.
На круглом столе в середине залы стоял искусно выполненный макет долины, вместе с городом, рекой и осаждающей его армией. Толпа благоразумно расступилась, пропуская стратилата и его секретаря к столу. Иоанн, последовав недавнему совету своего нового командира, предпочел остаться в тени толпы. Отсюда ему был хорошо виден Наврус, прохаживающийся вдоль стола, заложив руки за спину, и та нескрываемая ненависть, с которой его встретили императорские дети. Неожиданно в шатре прогремело:
- Император! – Говор и шепот мгновенно стихли, наступила оглушающая тишина. Затем полог распахнулся, и вошла охрана, воины расположились у входа и вокруг трона. Вслед за ними появился высокий, крупный мужчина с жесткими, цепкими глазами. Лицо Константина II несло следы нескрываемого старения и невоздержанности: мешки под глазами, одутловатые щеки и красный, несоразмерно большой нос с черными точками угрей. Базилевс расположился на троне и обвел все присутствующих не сулящим им ничего хорошего взглядом. За троном тут же возник логофет двора Варсаний Сцинарион, Иоанн мог бы поклясться, что не видел, как тот вошел, хотя смотрел во все глаза.
- Давай, Наврус, не томи, поведай людям, как обстоят дела. – Император остановил взгляд на стратилате.
Фесалиец не стушевался и, развернув свиток, начал бойко тараторить.
- Два легиона имперской пехоты, четыре диких, двадцать тысяч вспомогательной конницы, все подтянулись и собраны в лагере. Больше пятидесяти тысяч человек, не считая всякий сброд, как-то слуги, погонщики, носильщики и т.д. Все хотят жрать, а еды с каждым днем становиться все меньше и меньше, а доставка ее все труднее и труднее.
За подобный доклад даже первенец Василий получил бы столько, что мама не горюй, но Наврусу базилевс прощал и не такое.
