Они представляют собой неожиданную пару: Фифи, яркая и роскошная красавица, и эта угрюмая женщина в бесформенном хлопковом платье с тряпкой на голове. На ее лице та лоснящаяся гладкая патина черной кожи, которая появляется, когда человек слишком много времени проводит под солнцем, морщины почти не видны. Возраст ее, как и у многих местных, определить трудно, только глаза, настороженные и усталые, выдают ее годы. Он смотрит на телеграмму. Рим озаботился этой крестьянской выдумкой о возвращении императора. Только недавно появилась его фотография в его английской резиденции в Бате. Эти слухи не имеют под собой никаких оснований. А вот что действительно случилось и на что следует обратить внимание, так это сообщение о нескольких нападениях на строительные площадки близ Азезо. Железнодорожные пути, ведущие в Аддис-Абебу, снова были разрушены, причем далеко на севере — близ Аксума. И все это происходило на общем довольно спокойном фоне — никаких бунтов ни в одном из этих районов. Эта страна полна призраков, а его просят вести с ними войну.
Карло отирает пот сзади на шее. Его волосы чрезмерно отросли. Он чувствует, как начинает зудеть его зачаточная борода. В последние два дня местные жители против обыкновения не приносили тыквенных бутылей с водой, и он не позволял своим людям купаться в реке, опасаясь атаки. Усиливающиеся запахи начинают распространяться по лагерю. Он берет телеграмму и теперь видит, что к ней прикреплена еще одна — напоминание всем офицерам, что бланки переписи, которые вскоре будут присланы, должны быть заполнены и отправлены назад как можно скорее. Карло швыряет вторую телеграмму на подушку — напоминание поговорить с Наваррой; его опять раздражает эта назойливость последних действий Рима. Здесь, в Африке, есть только два типа людей: местные и итальянцы. Все прочие различия только создают помехи, но эти бюрократы хотят осложнить жизнь переписью, которая только вызовет разлад среди его людей.
Этторе подходит к границе лагеря, идет дальше по территории, где располагаются ascari, он игнорирует любопытные взгляды, неожиданное прекращение разговоров и смеха. Он идет все дальше, папка с заполненными бланками переписи оттягивает руку; наконец он понимает, что держит путь к мертвому месту, где прежде висел пленник. Этторе уходит в сторону от дерева и садится на краю плато, он машет строительным рабочим, закладывающим неподалеку фундамент будущей тюрьмы. Громадные рулоны колючей проволоки лежат в пространстве между двумя крупными камнями, за которыми открывается глубокое ущелье. Доски и груды соломы ждут, когда их превратят в стены. Он приникает спиной к камню и собирается с мыслями. Полковник Фучелли предупредил его о грядущей переписи. У него нет выбора — только заполнить бланк максимально полно. Я могу тебе гарантировать, что в бланке не будет графы «атеист», сказал ему Фучелли. Для меня ты итальянец. Заполни как надо и верь мне, добавил полковник. Верь моей любви к этой армии.
Он достает камеру и видит, что у него остался один кадр, а потому смотрит в видоискатель на долину, потом на холм. Он поворачивается со своей камерой и видит горничную Фифи, которая подходит к дереву и садится. Веревка-душитель все еще свисает с высокой ветки. Служанка наклоняется, словно не осознает, где она, и начинает выдергивать траву и цветы, нюхать их. Она ищет что-то, разглядывает корни выдернутого, она ничего не замечает вокруг. Свет падает на нее плоским серым полотнищем, выровненным по краям дымкой тумана, и он точно отмеряет расстояние, кадрирует ее на фоне дерева, находит ракурс, чтобы не было видно веревки, ловит траву вокруг нее и каменистую землю за ее плечами. Он поднимает камеру достаточно высоко, чтобы было видно присутствие бескрайнего неба. Затем он щелкает затвором и видит, как она вскидывает голову, потревоженная почти неслышимым звуком. Он предполагает, что она встанет на ноги и повернется в его сторону, а когда она не делает этого, он облегченно вздыхает и продолжает наблюдать. Она выдергивает траву с комьями земли, тщательно все просеивает, ищет что-то, заставляющее ее морщить лоб.
