Царская тень полностью

Для старика Джембере soldato, который поднялся на вершину ближайшего холма и теперь наводит объектив камеры на дорогу внизу, являет собой еще одно странное зрелище в стране, изнемогающей от хаоса. Тяжело дышащий после восхождения soldato поднялся сюда после восхода, зигзагами шел по узкой тропе, где он, Джембере Кефьялев, снова ждал врага, чтобы остановить его. Джембере пришлось стащить с дороги свой велосипед, чтобы ферендж мог пройти, он оскорбился про себя, когда итальянец никак не отреагировал на его салют, отданный со всем полагающимся этикетом победоносного воина. Что он знает о том, чего стоит выиграть войну, думает теперь старик, глядя на soldato, который подался вперед и навел объектив на пустую дорогу. Если он посмотрит, то не увидит ничего, кроме старика, стоящего рядом со своим хлипким велосипедом. Этот ферендж, как и большинство ференджи, слишком самоуверен и невежествен, он не знает, что здесь Джембере Кефьялев, преданный слуга покойного императора Менелика, верный солдат покойной императрицы Таиту, гордый воин, который пришел выполнить свою давнюю клятву никогда не отдавать Эфиопию в чужие руки.

Каждый день со времени вторжения Муссолони Джембере надевает свои лучшие одежды и выходит, чтобы остановить продвижение ференджи. Он ждет конвоя в темноте и видит, как солнце разливает свои лучи по долине. Он располагается на вершине самого высокого холма, чтобы увидеть итальянцев издалека и прикинуть расстояние до них. Многие утра его ожидания были тщетны, но он знает, что так и случается на войне. Иногда он видит самолеты, они летят низко над деревьями, парят над холмами и хижинами. Сначала он принял их за драконов и упал на колени, чтобы молитвой прогнать нечистую силу. Но даже тогда Джембере Кефьялев, преданный слуга императора Менелика, верный солдат императрицы Таиту, гордый воин Эфиопии, не подвел, он держит клятву обеспечить безопасность страны. Он стоит, прямой и неподвижный, а самолеты описывают медленные круги над его землей. Он отказался трястись. У него не дрогнул ни один мускул, когда они бросились на него, радостные в своей злобе. Он даже головы не наклонил, чтобы избежать удара предательским ныряющим крылом. Он просто зарядил винтовку одним из своих патронов, прицелился, потом позволил им, испугавшимся его спокойной мощи, улететь. Сегодня конвой придет, он теперь уверен в хорошо проявившей себя схеме: сначала эти самолеты, потом грузовики, потом soldati в их нескладных кожаных ботинках, топчущих эту дорогу, которая когда-то была частью земли, принадлежавшей его сыну по праву рождения. Один следует за другим, словно в неловком танце, и он снова будет готов.

Конвой заклинило. Колонны на марше остановились. За оседающей пылью трудно что-то увидеть, но старик в старом костюме и ржавый велосипед видны хорошо. Он стоит перед остановленным рядом грузовиков, колонна которых растянулась перед ним, словно лента стали легла на землю. В долине разыгрывается безмолвный спектакль. Этторе выгибает шею, чтобы получше разглядеть, что там, впереди. Сердитые camionisti высовываются из окон. Некоторые из них начинают гудеть.

Ну же, шевелись. Давай отсюда. Vai via![81] Джембере, катись отсюда к чертовой матери!

От машин исходит устойчивая волна тепла, насыщенная дымом, пылью и шумом.

Этторе оглядывается, он напряжен, ищет признаки возможного нападения, но на холмах никакого движения, оттуда не доносится ни звука. Густые участки зарослей поблизости не колышутся. Деревья стоят мирные и живописные. Лишь одинокая птица парит высоко в небесах над бездвижным ландшафтом, изящный воздушный змей, скользящий в лучах раннего утреннего солнца. Все спокойно, если не считать обескураживающей сцены, что разворачивается внизу.

Старик являет собой пугающее зрелище. На нем фрак и шерстяные брюки, выцветшие до тускло-серого цвета. Его хорошо скроенная рубашка имеет высокий воротник, который когда-то аккуратно стоял вокруг его стройной шеи. Лишь одна пуговица осталась на его фраке. Рубашка пожелтела от возраста, а там, где должен быть галстук-бабочка, висит тонкая черная ленточка. Вместо пояса брюки на идеальной высоте поддерживает веревка — они закрывают его лодыжки и останавливаются ровно над подъемом его босых ног. Он — привидение из забытой эпохи, милый призрак на грани исчезновения. Прямо перед ним из своего грузовика выходит крепкого сложения человек в обвисшей футболке, его ботинки незашнурованы, его носки собрались жгутом на щиколотке. Еще несколько человек выпрыгивают через задний борт других грузовиков, они проходят вперед посмотреть, что случилось. Старика начинают обступать большим кругом.