Все только об этом и говорят: новые репрессии за участившиеся атаки на железную дорогу и линии связи, на ничего не подозревающих офицеров, которые зашли выпить в бар. В городах по всему нагорью бушевали пожары, некоторые длились по три дня. Гражданским и soldati было разрешено делать все, что они сочтут нужным, с любым эфиопом, которого они увидят на улице. Поля заполняются массовыми захоронениями и сожженными телами, тюрьмы переполнены, все военные базы по стране получили просьбы взять некоторых пленных и найти возможность как можно скорее привести в исполнение вынесенные им смертные приговоры. По нагорью каждый день отправляются в путь грузовики с пленниками, их везут в лагеря в Данане и других местах, не обозначенных на карте.
На каждой военной базе царят хаос и паранойя. Обстановка сравнима с тем абсолютным террором, который захлестнул страну после попытки убийства Родольфо Грациани[84]. Возмездие со стороны Грациани всему населению Аддис-Абебы и за ее пределами было настолько жестоким, что из Рима поступило предупреждение. Подробности бойни в Аддисе и монастыре в Дэбрэ-Либанос до сих пор передаются шепотком вокруг костров и в барах по всей Эфиопии и Эритрее. А теперь партизаны набирают силу. Число их атак растет. Люди передают сообщение о приезде к ним императора. Они не боятся.
Этторе качает головой, пытаясь успокоить водителя. Полковника Фучелли это не обеспокоило, говорит он. А он всегда учитывает все опасности, добавляет он.
Ах, уж эта страна, продолжает водитель, качая головой. Ах, уж эта страна, не могу дождаться, когда отпустят домой. Они просто раз — и исчезли, повторяет он. Потом он замолкает, качает головой, словно озадаченный какой-то загадкой, и идет к группе рабочих, смотрит на них на поляне — не чувствуется ли признаков тревоги.
Император чиркает спичкой и поднимает голову к облачному небу над этим новым домом в английском городе Бате. Он сужает купол ладони вокруг пламени. Он заставляет себя держать руку в таком положении, хотя пламя лижет ладонь и посылает волны боли в позвоночник. Он бормочет заклинание, чтобы сбить растущую боль. Но потом уже ничего не может с собой поделать и отдергивает руку, признавая свое поражение. Он качает головой, благодарный за эту минуту наедине с собой. Каково это — сжечь целиком человеческое существо? Этот вопрос разбудил его в предрассветный час нового дня. Каково это — слышать крики из охваченного огнем дома и стоять с винтовкой, убивая всех, кто пытается бежать? Какой это бог создает подобных людей? Какое чудо может остановить такое бесконечное зло и отправить этих иностранцев по их гнусным домам?
Его дом в Бате большой, построен из камня и дерева, богат запахами ржавчины и умирающих цветов. Здесь много комнат с панельными стенами и лестница, ведущая к его спящей семье. На большой лужайке перед домом, где он стоит теперь и смотрит на холмы, которые напоминают ему холмистый пейзаж Харара, ему трудно убедить себя, что он здесь, в Англии, и так далеко от дома.
Его страна гибнет. Его народ безжалостно убивают и военные, и гражданские итальянцы. Ему кажется, что до него даже с такого расстояния доносится запах гари. Он слышит звук моторов: грузовики тащат за собой еще живые тела, привязанные веревками, пока те не умирают. У него за спиной на подоконнике маленький английский словарь с примятыми страницами, на которых он пытался найти слова, которые наилучшим образом передают его ужас: парализующий, тиранящий, оскорбительный, ошеломляющий, одурманивающий. Убить: сделать мертвым, погасить жизнь, прикончить. С предыдущего вечера призрачные привидения проходили мимо него, звали назад в Эфиопию: Хайле Селассие, Джан Хой, Тэфэри, мы ждем. Куда ты пропал? Тэфэри, Хайле Селассие, возвращайся.
Холмы, отвечающие на его взгляд в Бате, безжалостно смотрят на него. Дом там и здесь. И каждое утро в этой стране было как первое, бесконечная спираль в уныние, солнечный свет — тусклые брызги за упрямыми облаками. Он просыпается в большой кровати по одну сторону пропасти, отделяющей его от жены. Он встает, стараясь не разбудить ее, и оглядывает эту запасную комнату. Он читает Библию, произносит молитвы, потом одевается, набрасывает
Его бойцы переместились глубже в горы. Карло Фучелли строит странную новую тюрьму, его лагерь распух от избытка артиллерии и подкреплений. Рядом с ним разбил лагерь Кидане. Его люди продолжат сражаться с той же стойкостью, что и всегда, но им необходимо оружие, им необходима твоя помощь, они недоумевают? где вы, ваше величество, Хайле Селассие, Тэфэри, где вы?
