Царства смерти полностью

Мои конвоиры затащили меня по лестнице, ступеньки которой были слишком высокими и широкими для человека. Северин и ее спутники с огромным трудом вскарабкались следом. Глашатай в белоснежной мантии с голубыми вставками застучал древком церемониального копья по металлической пластине и объявил о моем прибытии.

– Aeta Hadrian Marlowe wo! Ute Aeta ba-Yukajjimn! Beletaru ba-Uatanyr Thunsavadedim ba-Zahaka. Anabiqan ba-Otiolo. Ba-Ulurani. Elutanura tajun ve ti-Ikurrar!

Когда я услышал свое имя и титулы на сьельсинском языке, внутри все перевернулось. Я порадовался, что на мне доспехи. Какая-то частичка моего подсознания – та же, что радовалась встрече с Уванари и Макисомном под Эмешем, – задумалась, всегда ли у сьельсинов были глашатаи и титулы, подобные нашим, или Сириани изменил традиции и начал строить новые по образу и подобию имперских, как делали люди-варвары еще со времен завоевания Саргоном Урука.

Большой зал напоминал своего близнеца в Дхар-Иагоне, с такими же узловатыми колоннами и ребристыми сводами, навевавшими мысли о плоти. Зеленое сияние омерзительной священной планеты лилось сквозь стеклянную крышу и стену за помостом, что возвышался передо мной. Подняв голову, я был поражен великолепием и мощью стеклянной крыши. Ни одно человеческое судно не могло похвастаться таким смотровым окном. На большинстве вовсе не было окон, только имитации, экраны, зачастую не реальный вид, а искусственные изображения звезд и планет. Окна и иллюминаторы были слабым местом, их повреждение легче всего могло нарушить целостность и герметичность корабля. Оборудовать гигантским окном столь важное судно, личный катер великого князя, означало выставить свое могущество напоказ во всем его жутком великолепии. Катер как бы возвещал: узрите бесстрашного князя – князя, что сильнее, чем страх, князя, одолевшего страх.

Под впечатляющей крышей, перед не менее эффектной стеклянной стеной, за которой открывался вид на верфи, стоял сам великий князь. При моем появлении Сириани Дораяика даже не обернулся, продолжая разглядывать свои владения, сложа руки за спиной. Рядом стояли его генералы, Вати и крылатое Ауламн. Хушансы и Теяну не было видно.

– Yelnna, tanyr-do, – произнес Пророк, жестом приглашая встать рядом. – Подойди. Скоро взлет. Я хочу, чтобы ты, как ученый, это видел.

Стражники подвели меня по ступенькам к Пророку. Здесь не было даже подобия трона. Помост был гол и украшен лишь узором из глифов. Прочитать их я не смог.

– Ennallaa o-ajun, – махнул рукой Сириани, отзывая стражников.

Они преклонили колени и сползли вниз по лестнице, оставив меня с Пророком и двумя его святыми рабами.

– Знаешь, где мы? – в тишине спросил Сириани Дораяика.

– Эуэ, – ответил я.

Сириани зашипел, а химеры издали тихий гул, больше механический, нежели органический.

– Понятно… – Князь покосился на Северин, и та вместе со спутниками разом упали на колени. – Знаешь, что это означает?

– Что? – растерянно спросил я.

Несмотря на цепи, которыми я был скован, в своем доспехе я вновь чувствовал себя человеком и не ежился перед Великим, как во время наших прежних встреч.

– Это планета, – сказал я, – куда Элу привел ваших предков, когда Се Ваттаю была разрушена.

– Tuka qisaban! – рявкнул крылатый генерал Ауламн, сверкнув красными глазами.

Сириани поднял украшенную кольцами когтистую руку, затыкая своего раба:

– Не Элу забрал наш народ из Се Ваттаю. Мы сьельсины. На древнем языке – Kielukishunna. «Несомые богами». Можно даже сказать «рожденные богами».

– Они увезли вас с планеты? Наблюдатели? – я удивленно моргнул, наконец сообразив.

– Миуданар, Сновидец, научил Элу строить корабли, – пояснил Великий, оскалив зубы. – Он показал ему, как изготавливать палубы и разделять атом. Как пересечь Тьму и привести наш народ сюда. – Князь протянул руку, как бы почесав поверхность зеленой планеты.

Эуэ. Дар.

Разве я не задумывался многократно о том, как столь воинственный и примитивный народ вдруг открыл у себя талант звездоплавателей?

Наше судно с металлическим лязгом покачнулось, и Вати повернуло голову, прислушиваясь. Я невольно проследил взглядом очертания ржавых вершин и мшистых болот на поверхности Эуэ. Я не заметил ни рек, ни городов, ни каких-либо признаков цивилизации или индустрии. К нам была обращена дневная сторона планеты, и если где-то и горели огни, то сейчас они были невидимы. Множество крошечных лун процессией двигались вокруг Эуэ, подобно логофетам из свиты лорда.

– Значит, вас всему научили ваши боги… Наблюдатели? – произнес я, не отрывая глаз от планеты.

– Cara, – поправил Сириани. – Многому. Кое-что мы нашли уже в Актеруму.

Я нахмурился, перевел взгляд на своего демонического хозяина и покосился на лестницу, внизу которой среди колонн и стражников дожидалась Северин.

– Актеруму… Доктор говорила, что это город.

– Это действительно город, – подтвердил Великий. – Древнейший город.