Царства смерти полностью

– Твой народ, Онасира? – Встав в считаных дюймах от младшего князя, Сириани возвышался над ним на добрый фут. – Сородич, а мы не твой народ? Разве не все мы дети Элу? Если ты грабил hakurani, то нам от тебя никакого толку! Что такое hakurani по сравнению с yukajjimn? Мы объявили войну yukajjimn! Миуданар объявил войну yukajjimn! Боги объявили войну yukajjimn!

Онасира опустило челюсть, выпятив зубы и огрызнувшись в считаных микронах от лица великого князя. В ответ Сириани поднял когтистую руку со множеством колец и провел ею перед большими черными глазами младшего аэты.

Глядя на это, я медленно поднялся на колени, подобрал цепи и смотал их здоровой левой рукой. Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть, и тут же захлопнул рот. О чем говорил князь Онасира? Хакурани? За центром галактики? Неужели в нашей галактике жили еще ксенобиты? Цивилизация, рассыпанная по звездным системам, а не привязанная к одной планете, как колониальные расы на Эмеше, Иудекке и тому подобные? Несмотря на ужас моего положения, я принялся обдумывать, какие у этого могли быть последствия. Люди исследовали приблизительно треть всей галактической территории. Очень мало. В тот миг я почувствовал себя так, как должны были чувствовать себя древние мандари, узнав, что за азиатскими пустынями, на краю света лежит Рим.

Как мало мы знаем!

Но времени обдумывать новости не было.

– Ты утверждаешь, что говоришь от имени богов? – прорычало Онасира, угрожающе крутя похожим на змею языком.

Сириани сжал несколько пальцев, оставив два торчать в направлении глаз Онасиры.

– Я утверждаю, что боги говорят со мной.

– Опять ты богохульствуешь! – выкрикнул другой вождь.

Сириани приблизился к нему, обходя собравшихся по дуге, как волк свою территорию.

– Аджимма, говорить истину – не богохульство!

– Истину? – повторило Аджимма. – Kulan? Ты говоришь о Kulan, но где доказательства?

– Разве ты не видел кровь? – спросило Пеледану, снова используя древнее слово: «ижкурра», а не «икурран».

Но князя Аджимму это не убедило. Его громадные глаза прищурились в багряном свете ламп.

– Прорицание ничего не доказывает. Это обман! Дораяика хочет забрать всю власть себе! Он обманывает вас, Аттаваиса, Пеледану! Показывает нам картинки! Проекции! Это все не доказательства!

– Мы здесь за доказательствами! – закричал еще один князь, а за ним поднялся хор голосов:

– Datorete! Datorete!

«Доказательства! Доказательства!»

Белые руки взметнулись вверх в проклятиях и приветствиях. Князь Аджимма повернул голову, оглядывая толпу с тенью удовлетворения на гладком лице, и по-сьельсински криво кивнул. Подумав, я вспомнил, почему имя Аджимма было мне знакомо. Это был один из князей, забравших часть клана Утайхаро, когда Араната Отиоло убило старого вождя. Сириани упоминал его, обсуждая святотатственное убийство, совершенное князем Аранатой. Я вгляделся в лицо Аджиммы. В некотором смысле мы были родственными душами, собратьями по завоеваниям.

– Сириани, ты можешь утверждать что угодно. Можешь подарить нам это твое susulatayu. Но какой в этом смысл, если все это ложь?

– Какой в этом смысл? – спросил Сириани. – Скажи мне, Аджимма. Скажите мне все. Какой в вас смысл? Чего вы достигли? – Он указал на прежнего оппонента. – Онасира грабило hakurani. Hakurani! Остальные грабили yukajjimn. Жгли планеты, так?! Сотни планет! А зачем? С какой целью? Мы что, не Cielcin? Не избранный народ? Не в наших руках уничтожить ложь? Повергнуть iugannan и отправиться в новый мир?

Великий князь сплюнул на каменный пол перед собравшимися и оскалился во все зубы, повысив ледяной, как вершины далеких гор, голос:

– А вы болтаете о каких-то грабежах!

Онасиру было так просто не запугать.

– А разве сам Элу не приказал Тринадцати грабить низшие расы и приносить сюда трофеи? – Онасира растопырило ноздри. – Сюда, в Актеруму. Разве Думанн не сожгло города Azh-Hakkai? Разве сами энары не были завоевателями, поставившими на колени все звезды?

– Энары мертвы! – проревел Сириани. – Они были неправедны, и Миуданар уничтожил их!

– Veih, – возразил тихий голос. – Нет. Они совершили самоубийство. Приняли яд.

Семнадцать сотен пар черных глаз уставились на меня, и спустя три секунды тишины – абсолютной тишины – я понял, что произнес это сам.

– Dain marereu ne? – спросил Сириани, повернувшись ко мне.

«Что ты сказал?»

Я стоял один у лестничного прохода. Сьельсины – аэтаванни – окружали меня широкой дугой; ряды нечеловеческих лиц тянулись до затертых энарских колонн. Сверху одиноким пустым глазом на меня взирала икона Миуданара. Все взгляды были устремлены на меня, все уши внимали моему слову.

– Я видел их, – прямо ответил я на сьельсинском, чтобы всем было понятно. – Энары не были уничтожены по воле бога. У них не получилось уничтожить Вселенную, поэтому они самоуничтожились.

Воцарилась такая тишина, что хоть ложкой ешь.

– Ты… видел их? – переспросил Сириани, впервые с прихода в храм заговорив на моем языке.