Мой старый друг не терял времени даром. Он вонзил меч сэра Олорина в позвоночник химеры до груди, где, очевидно, располагался мозг. Ауламн отпустило меня и последним отчаянным усилием обхватило остатками крыльев руки Паллино. Пальцев у него не было, но адамантовые стержни сжимали крепко, как клешни. Я услышал, как хрустнули кости Паллино, увидел, как голубые искры посыпались из рукояти меча.
Паллино скривился, но не отступил и даже не моргнул. Меч дымился в его руках, но он, стиснув зубы, погружал его все глубже.
Спустя миг все было кончено.
Ауламн упало замертво, и Паллино, сотрясаемый приступом кашля, опустился на него. Освободившись, я приподнял друга и прислонил к телу поверженного чудовища. Из разрубленной шеи Ауламна текла голубая жидкость, смешанная с белесой гидравлической. Паллино удалось поразить мозг врага внутри бронированного каркаса.
– Сдох? – спросил хилиарх, улыбаясь окровавленными зубами.
Я припал рядом с ним на колено и положил руки на плечи.
– Сдох, – подтвердил я. – Сможешь идти? Тут недалеко.
– Тьфу ты! – усмехнулся мирмидонец. – Адр, я стоять-то не могу. Этот гад мне почти все… ребра переломал. – Его дыхание было редким, прерывистым, резким. – А я поломал твой меч.
Рукоять лежала у него на коленях рядом со сломанными кистями. Голубой дымок лениво вился от излучателя. Темно-красная джаддианская кожа порвалась, и металлический каркас теперь больше походил на металлолом, чем на произведение искусства.
– Да и черт с ним, – ответил я, осторожно цепляя рукоять на пояс.
– Теперь понятно, откуда у тебя столько гонора, – кивнул Паллино на сломанное оружие. – С такой фигней любого на раз-два уделаешь.
Я засмеялся. Он тоже, и мы оба болезненно закашлялись.
– Что они с тобой сделали? – спросил Паллино, вновь открыв глаза; его зрачки были разного размера, а взгляд – пустым.
– Почти все, что только можно представить.
– Ты прости, – сказал Паллино, и при вдохе в его груди что-то булькнуло. – Прости.
– Тебе не за что извиняться, – ответил я. – Хочешь, понесу?
– Ни к чему! – Паллино попытался помотать головой, но не вышло. – Мне недолго осталось.
Моя голова невольно задрожала. Все это было слишком ужасно. На нас повеяло затхлым ветром, принесшим запах дыма и бойни. Внизу красное людское пятно стало совсем крошечным. Я понял, что уже несколько минут не слышал орудий «Тамерлана». Куда подевались шаттлы и войска из Актеруму? Я их не видел.
Солнце уже почти зашло.
– Ничего, – сказал мой друг. – Когда мы познакомились, я уже был стариком. Ты подарил мне новую жизнь. Справедливо, что я отдал ее за тебя. – Он снова закашлялся и выругался, проклиная боль. – Ступай.
– Я тебя не брошу.
– Ну что за тупой баран! – обругал меня Паллино. – Даже не вздумай здесь помирать. Ты уже слишком далеко зашел.
Взгляд голубых глаз остановился на мне и, кажется, сфокусировался.
– Без тебя никуда, – произнес мой друг. – Ты столько всего умеешь… завалишь за меня этого урода? Только не забудь сказать, что это я тебя попросил.
– Сам скажешь. Ты же сын стойкости.
– Сын стойкости! – Паллино фыркнул и тут же об этом пожалел. Он умолк и застыл, но до финального оцепенения еще оставалось время. – Адр, я бы прошел с тобой до конца. До самого конца.
Мои пальцы – три и пять – сжались на его плечах.
– Знаю.
– Скажи мне вот что, пока… – Его голос оборвался. – Пока.
Голова Паллино откинулась, и мне пришлось придержать ее. Затылок был мягким на ощупь.
– Это ведь не конец? То есть… ну… я хочу сказать…
Я понял, о чем он.
– Нет, – ответил я и задержал дыхание, чтобы не расплакаться.
Паллино вдруг улыбнулся:
– Значит… я увижусь… увижусь с Эларой скорее, чем думал. И с Гхеном, и с Хлыстом, и со всеми остальными. Передам им… передам им привет от Адриана.
Паллино уставился куда-то мимо меня, его губы почти перестали шевелиться.
– А ты задай уродам жару.
Глаза его закатились.
Я неуклюже поднялся, придерживая взлетевшую полу плаща. Времени произносить прощальную речь и возводить памятник не было. Я и так слишком задержался. Повернувшись, я последовал совету погибшего друга: утер слезы, добежал до люка и нырнул в чрево умирающего «Тамерлана».
Но на этом ужасный день не закончился.
– Недалеко, – произнес я про себя, бегом двигаясь вдоль разбитого трамвайного пути.
Споткнувшись, я облокотился на стену тоннеля, оставив кровавые отпечатки ладоней на металле.
– Недалеко.
Почти все солдаты послушались приказа и ушли вперед, чтобы забрать Корво с мостика, или отправились прямо на «Ашкелон», дожидавшийся в кормовом трюме. Я снова закашлялся, в равной степени от остаточного эффекта токсина МИНОСа и от легкого дыма, заполонившего тоннель. В висках стучало, во рту пересохло от жажды.
– К черту коня… – пробормотал я, и оставшиеся со мной солдаты, включая энсина Леона, наверняка подумали, что я спятил. – Полцарства за глоток.
Из заушного динамика раздался голос Отавии:
– Шаттлы приземлились на верхней палубе. Внутри корабля вражеский десант.
– «Ашкелон» в безопасности? – спросил я, ускоряя бег.
– Пока да.
– Я отправил к вам группу.
