Их вой и ухающий смех подгоняли нас, как кнуты погонщиков. Я наудачу пальнул назад… и остановился, застыл в отчаянии.
На склоне над нами появились темные фигуры с белыми саблями в руках. На клинках играли красные всполохи. Сьельсины живой стеной перегородили тоннель.
«Отрезать путь к отступлению», – говорили они.
У них получилось.
– Вы в ловушке! – крикнул их капитан. –
– Адриан? – звучал в ухе голос Валки. – Адриан, что случилось?
Я не ответил.
Все было кончено. Все. Конец. Я проиграл. Мы проиграли. Человечество проиграло. Я позволил себе надеяться до последнего, даже совершил чудо. Но мой меч был сломан, и надежды рассыпались в прах.
«Ложь».
Палуба дрогнула, и, оглянувшись, я увидел позади преследователей. Боковых коридоров между нами не было. Некуда бежать.
–
«Сдавайся!»
–
Мной как будто завладел темный дух, и я раскинул руки, отбросив назад иринировый плащ.
– Лучше умереть!
Я не собирался сдаваться живым и возвращаться в рабство на Дхаран-Тун. Я готов был последовать за Паллино, как тот последовал за Эларой. А Валка последует за мной.
Валка…
Я понял, что больше ее не увижу. Она была так близко. После долгой разлуки, после семи лет в темнице Пророка, я был от нее в считаных минутах.
Все равно что тысячелетиях.
Капитан наклонил голову и, наверное, ухмыльнулся под своей белой безликой маской.
– Умереть? Ты уже мертв! Ты наш! Ты принадлежишь Ему!
Леон с напуганными солдатами собрались теснее и нацелили дисрапторы. Узкие дула светились красным ярче, чем аварийные лампы.
– Адриан! – кричала Валка мне в ухо.
– Все кончено, – ответил я.
– Что случилось?
– Я люблю тебя.
Она не ответила. Впрочем, я и так знал, что́ она должна была ответить.
«Я тебе верю».
Я ничего не сказал Бледным. Не оставил им выбора. Я поднял дисраптор и прицелился в капитана. На том не было ни щита, ни других украденных у поверженных людей защитных устройств.
Я выстрелил.
Заряд попал капитану прямо в лицо, и тот упал на колено, сыпля проклятиями. Сопротивление было бесполезно, но я не собирался погибнуть как трус. Я был калекой, но не собирался разваливаться. Пальнул еще раз и еще. Капитан упал замертво. От его обугленных нервов шел дым. Наведя дисраптор на новую цель, я побежал, стреляя на ходу, намереваясь бежать прямо до их кордона и быть изрубленным на куски.
Но тут палуба под ногами качнулась, и отовсюду повалил черный дым. Все замерли. Металл заскрежетал, изогнулся, и вся шахта прогнулась, как ствол прогнившего дерева. Я закричал и услышал, как Валка кричит мне в ухо. Железный лабиринт целиком обрушился на меня, повсюду полетели искры от оборвавшихся проводов. Мир перевернулся с ног на голову, и я успел заметить опешивших людей и чудовищ, падающих вокруг, и вспышку пламени.
– Адриан! – услышал я напоследок крик Валки.
Я падал, падал в пустоту. Когда я ударился о нижнюю палубу увечным плечом, то едва не отключился от боли. Я покатился дальше. Последним, что я запомнил, был несущийся навстречу черный металл. Затем тьма ударила меня, словно кувалда.
– Адриан! – звал меня знакомый, звонкий как стекло голос. – Адриан Анаксандр Марло! Просыпайся же!
«Анаксандр, – подумал я. – Что за имя такое дурацкое?»
Греческое.
Это греческое имя.
– Открывай свои долбаные лиловые глаза! Слышишь?
– Валка?
Валка облегченно вздохнула. Я уже почти видел ее глаза и грудь, не стесненную напряжением и воздухом.
– Думала, ты умер.
Мне и самому казалось, что я умер. В голове звенело, все мышцы ломило так, будто их отбили деревянным молотком. Я лежал на груде металлолома, повсюду торчали сломанные балки, обрывки проводов и гнутые напольные пластины.
– Где я?
Рядом никого не было, и я вспомнил, что Валка ждала меня на «Ашкелоне». Нужно было найти «Ашкелон». С трясущимися руками я поднялся. Лишь благодаря удаче меня не завалило. Приземлившись в этом зале, я, вероятно, откатился от эпицентра разрушений, потому что за спиной у меня образовалась настоящая гора из металлолома и трупов. То, что я напоследок бросился в самоубийственную атаку на сьельсинов, парадоксальным образом меня спасло.
– Леон? – окликнул я, осматриваясь в поисках выживших. – Леон?
– Что еще за Леон? – спросила Валка.
Я не ответил. Даже просто стоять на ногах и обдумывать дальнейшие действия стоило мне невероятных волевых и физических усилий. Я опустился на колени, опершись на дрожащие руки.
– Сколько я был в отключке?
– Десять минут. Отавия сказала, случился обвал.
Я кивнул, ничего не ответив. Десять минут. Недолго, но достаточно, чтобы понять, что я был в относительной безопасности. Если бы рядом были еще сьельсины, меня бы уже схватили. Можно было сказать, что мне повезло. Металлический курган у меня за спиной постепенно застилал густой черный дым от проводов, подсвеченный маслянистым алым пламенем. Коридор понемногу заполнялся запахом горелой пластмассы и волос, и я закашлялся. Лодыжка отозвалась болью. Я ощупал ее. Не сломана. Но почти с каждым шагом в ней вспыхивала боль.
– Все погибли, – сказал я и опустошенно усмехнулся. – Все до единого.
