– Таков был изначальный план. – Валка даже не взглянула на меня, лишь переключила несколько рычажков и обеими руками взялась за штурвал.
Далеко позади раздался гул, плавно перешедший в рев, заполнивший весь корабль. Пол под ногами заходил ходуном.
– Пристегнись или возьмись за что-нибудь. – Тон Валки был резким, острее высшей материи. Я сразу понял: она держалась на волоске от того, чтобы вспылить.
– Корво, объяснитесь! – Я повернулся спиной к кабине и прижал пальцами передатчик.
– А что тут было думать? – ответила капитан без привычной паузы. – Моя жизнь в обмен на столько, сколько поместится в «Ашкелон».
– Так вышло иначе! – прошипел я. – Остались только мы с Валкой.
– Все равно думать нечего. – В ее голосе почти не чувствовалось волнения. – Я ведь знаю, на что вы способны.
– Я и сам этого не знаю, – ответил я, привалившись к полукруглому дверному проему.
– Если кто и сможет одолеть этих тварей, то только вы, – усмехнулась Корво.
Мне хотелось ответить, что она не права, но я не смог. Паллино и Элара, Айлекс, Карим и все остальные отдали жизнь, потому что верили в то же самое. Девяносто тысяч человек погибли по той же причине. Я мысленно представил, как капитан наклонилась над голографической камерой, как ее волосы нимбом обрамляют голову, а плечи расправлены, как у Атласа, держащего на плечах небесный свод.
Я буквально увидел, как она подняла взгляд и сказала:
– Для меня было честью сражаться рядом с вами, Адриан.
Я застучал кулаком по переборке, пока не отбил костяшки пальцев, а рука не онемела.
– Взаимно, – ответил я, зажмурившись и откинув голову, сквозь веки уставившись в потолок.
«Было».
– Я еще повоюю, – сказала Корво. – Заберу с собой тысчонку-другую. Счастливого пути!
Молча, дрожа, я влез в кресло навигатора и пристегнул ремни. Валка тоже молчала. Я понял, что ее пальцы внутри перчаток побелели. «Ашкелон» задрожал, стряхнув пыль со стропил большого ангара. Магнитные колодки с тяжелым металлическим лязгом раскрылись, и мы повисли на репульсорах.
– Они услышали! – сообщила Корво по громкой связи. – Их авиация скоро будет здесь.
– Вас поняла, – ответила Валка, вдруг превратившись в капитана тавросианской гвардии. – Ключ на старт.
С этими словами она запустила двигатели. Не медленные ионные, а основные термоядерные. Из хвоста корабля вырвалось красно-фиолетовое пламя и заполнило весь ангар. «Ашкелон» взбрыкнул, и, даже несмотря на супрессионное поле, меня вдавило в кресло, когда корабль рванулся вперед и вверх. Через мгновение мы вырвались из пламени и взлетели над черной пустыней между «Тамерланом» и внешней городской стеной. Я увидел впереди кольцо и башни-близнецы Актеруму. Навстречу нам летел сьельсинский военный корабль, похожий на вороненый наконечник копья.
Внизу «Тамерлан» дал залп из всех орудий. Не оснащенный энергощитом сьельсинский корабль взорвался, усыпав фрагментами песок.
– Не прорвемся через их армаду! – воскликнул я, замечая яркие искусственные луны в небе над городом-кольцом.
– Прорвемся, – и глазом не моргнув ответила Валка.
Сверкнул один из тераваттных лазеров, отразившись в оконном стекле. Я отвернулся от яркого света, но заметил, как еще два корабля развалились на куски. Валка потянула штурвал на себя, заставив перехватчик лететь почти вертикально, как ракеты античных времен.
– Отавия, мы готовы к прыжку.
– К прыжку? – оцепенел я. – Не выходя из атмосферы?
Как правило, гиперпространственный прыжок в атмосфере был чреват серьезнейшими последствиями. Процесс искажения пространства и формирования пространственного кармана для судна был разрушителен для всего, что находилось поблизости. Искривленность пространства и гравитация, как учат схоласты, суть одно и то же. С искривлением пространства увеличивается и локальное притяжение. Таким образом, переход на варпенную скорость вызывает в окружающем пространстве невероятные перегрузки. По этой причине перед прыжком в варп корабли всегда выходят из планетарной атмосферы. Так безопаснее для тех, кто остается внизу.
На Эуэ это почти не имело значения.
Корво упредила мои возражения.
– Давайте, – откашлявшись, сказала она.
Валка двинула рычаг вперед.
Небо вытянулось, а с ним и башни, и луны, как будто кто-то сыграл шутку с моим зрением. Орудия «Тамерлана» разорвали еще три приближающихся шаттла, от которых остались лишь ореолы, похожие на триумфальный фейерверк. Я опустился в кресло, и спустя мгновение башни Актеруму и сьельсинские луны исчезли, а мутное рыжее небо сменилось кромешной тьмой и безмолвием.
Мы сидели не шевелясь.
Мы были на свободе.
– Воды, – попросил я, нарушив гнетущую тишину.
