Услышав истинное имя одного из своих членов, конклав зашушукался, и это отложило мое наказание.
– Объясните мне.
Лорс Таллег, Семнадцатый председатель, посмотрел на меня свысока. Медленно наклонился, пока не перегнулся через перила, словно бдительный часовой через мерлон крепостной стены. Он выглядел как человек, наблюдающий за неким мучительным, изнурительным состязанием.
– Признавайся! – прогромыхал голос Первого председателя, не позволив Таллегу ответить.
Я почувствовал удар по пояснице и ударился о каменную стену амфитеатра. Потом мне позволили встать, и пришлось придержаться за стену, чтобы голые, покрытые мозолями ноги снова не подкосились. Мне были ясны правила этой игры. Будь я перед судом лордов в Империи, меня бы давно казнили, но здесь убивать меня не собирались. Они хотели обработать меня и сломать, заставить говорить то, что им хочется. Мелкие уступки обеспечили бы мое послушание, и они пытались добиться этого древнейшими методами.
Повиновение из страха перед болью.
Они хотели отправить Адриана Марло обратно в Империю другим человеком – их человеком, танцором, натренированным столь же хорошо, как те, что исполняли на сцене балет Джалло. Они хотели переделать Полусмертного по своему образу и подобию, выковать из него истинного лотрианца.
– Милорд, но вы же убили наших солдат? – произнес Лорс Таллег, подтвердив мои подозрения.
Начал с самого незначительного. Они рассчитывали выбить из меня признание в мелких преступлениях и постепенно заставить плясать под свою дудку. Мог Таллег сообщить мне свое имя лишь для того, чтобы теперь изображать друга?
– Это была самооборона! – парировал я и грозно взглянул на гвардейца, проследовавшего за мной до амфитеатра; тот не шелохнулся. – Ударь меня, трус. Или ты бьешь только тех, кто стоит к тебе спиной?
Гвардеец так и не отреагировал, и я снова обратился к Таллегу и остальным председателям:
– Я не стану играть в ваши игры. Убейте меня или отпустите. Этот дурацкий спектакль – пустая трата моего и вашего времени.
– Но вы их убили, так? – спокойно спросил Таллег на моем родном языке. – И беднягу Аргириса тоже, верно?
Он оставался на своем месте за перилами.
– Все, что я сделал, было ради моих друзей. – Я застыл, ожидая удара от конвоира. – Таллег, где мои друзья?
– Соларианское посольство ликвидировано, – раздался ответ на лотрианском.
Повернув голову, я увидел говорившего. В аккуратно выглаженном сером костюме, он стоял уровнем выше председателей, сложив руки за спиной и торжествующе, с удовольствием глядя на меня серыми глазами. Это был Девятый председатель. Его стройная фигура была как бы очерчена темнотой коридора, из которого он появился в зале заседаний.
– В живых никого не осталось.
Эти слова повисли в воздухе, словно дым после выстрела. Следом за Девятым, подобно спутникам Юпитера, из коридора выплыли остальные отсутствовавшие председатели. И что такого было в этом маленьком невзрачном человеке, что внушало такой ужас и послушание другим председателям?
Размышлять об этом не было времени. Слова Девятого председателя задели меня.
– Никого? – переспросил я, подумав о солдатах, брошенных нами в гараже, о сотнях служащих, живших и работавших в посольстве, и о несчастных рабах Аргириса.
О Паллино, Корво и остальных.
О Валке.
– Вам все равно не победить, – сказал я, когда ни Девятый, ни какой-либо другой председатель не ответил. – Можете убить меня. Убить всех моих людей. Войну вам не выиграть. Моя Империя сотрет ваши планеты с лица небес.
– Не угрожайте. – Первый председатель впервые заговорил на галстани. – Человек, прибывший на Падмурак в поисках помощи, не вправе угрожать.
– Угрозы делегата пусты, – перебил его Девятый председатель, подняв руку. – Дальнейшее существование Содружества уже гарантировано.
Он окинул взглядом зал, посмотрел на меня в окружении четверых гвардейцев и, кажется, заметил мое состояние. Под сухой серой кожей его лица гневно дернулись мускулы.
Разочарованно вздохнув, Девятый председатель холодно произнес:
– Конклав просили следить за здоровьем пленника.
– Делегат должен быть наказан! – крикнул один из сидящих председателей.
– Конклав поступает с врагами народа так, как должно поступать с врагами народа! – заявил другой, спровоцировав перепалку еще с несколькими членами конклава.
Первый председатель застучал по подлокотнику, но председатели не унимались.
Третий председатель кричала на Восьмого, Восьмой – на Двадцать четвертого. Все это время Таллег нависал над перилами, глядя уже не на меня, а на Девятого председателя, возвышавшегося над всеми, как некогда Джулиан Фелсенбург над толпами землян, игнорируя драматическую картину внизу.
Девятый председатель поднял руку, и все умолкли.
– Приношу извинения за вынужденную задержку, – мягко сказал человек, занимавший девятое кресло. – Очевидно, никому из вас нельзя доверить пленника даже на сутки.
К моему удивлению, он говорил на галстани, и во внезапно наступившей тишине его голос звучал особенно театрально.
– Иован, с каких пор это твой пленник? – повернувшись, возразила Шестой председатель.
