В присутствии других людей я вдруг вспомнил, что давно не мылся, почувствовал маслянистую пленку на лице и руках. Мне вдруг захотелось броситься в пруд и вымыться дочиста. Но даже на малейшее движение желудок отзывался возмущенным урчанием.
– Покормить вас, чего же еще? – выдохнул мужчина. – Князь распорядился, чтобы его гостю было комфортно.
– Это, по-вашему, комфорт?
– Рад, что общение с Иованом не лишило вас имперского стержня и темперамента, – сказал мужчина и вышел из коридора на берег. – Будет на что посмотреть, когда вы снова встретитесь с князем. Он, знаете ли, художник.
Пока мужчина говорил, из коридора прилетел блестящий дрон на репульсорах и привез какой-то ящик. Опустив его, дрон улетел обратно в открытую дверь. На миг я задумался, смогу ли одолеть двух колдунов и бежать.
Но понял, что не смогу.
– Жаль, что вы птичек с собой не захватили. – Лысый сокрушенно почесал шею. – Одна мне голову должна.
Внутри меня все перевернулось и вспыхнуло от ярости.
– Так вы… Урбейн!
– Собственной персоной, – насмешливо поклонился колдун МИНОСа, когда-то залезший в голову Валки и едва не сделавший ее калекой.
– Я надеялся, вы мертвы, – сказал я, понимая, что мои надежды пошли прахом.
Тонкие губы Урбейна сложились в улыбку.
– Вы не единственный в галактике, кому непросто умереть. – Он смерил меня взглядом. – С удовольствием проверю, насколько правдивы легенды о вас, милорд. Как я понимаю, кое-кто в Империи почитает вас как бога. Даже князь, долгих ему лет, думает, что вы посланник какого-то божества. Но богов нет. Магии тоже нет – лишь еще не решенные загадки.
С этими словами он открыл ящик, достал завернутый в фольгу пакет и бросил мне с видом человека, дающего объедки собаке.
Пакет упал на землю.
Это был легионерский протеиновый батончик.
Я не стал его брать. Не хватало, чтобы Урбейн и Северин решили, что я отчаялся. Я не собирался тешить их, подбирая объедки, как они рассчитывали.
– Этого должно хватить… – Северин задумалась, – на стандартный год? Если экономить.
Она хищно улыбнулась. Я ответил тем же.
– Как вам удалось выжить? – спросил я Урбейна.
– Вы не нашли мой второй передатчик. – Колдун двумя пальцами указал в область сердца. – Он перенес проекцию моего деймона сюда, пока вы возились с беднягой Бахудде.
– Думал, для такого нужен передатчик побольше.
– Как те, что на Эринии? – улыбнулся Урбейн и сел на ящик с пайком. – Там вам не хватило считаных минут. Нет, на Эринии нам нужно было передать несколько десятков проекций деймонов на расстояние в половину светового года, и сделать это быстро. На Беренике был только я… и мне всего-то нужно было попасть на орбиту. – Колдун ехидно ухмыльнулся. – Я смотрю, вы не слишком-то разбираетесь в машинах?
– Достаточно, чтобы понимать, что вы собой представляете.
Я пожал плечами и, придерживаясь за шершавую стену, поднялся на ноги. Грязная роба липла к телу.
– И что мы собой представляем? – с той же улыбкой спросила Северин.
– Вы призраки. Вы умерли вместе со своими оригинальными телами.
Женщина фыркнула.
– Примитивная чушь! – со смехом сказал Урбейн.
– Не чушь, – возразил я, прекрасно понимая глубину связи между телом и сознанием. – Говоря вашими же словами, вы лишь проекция, тень… того, кем вы были прежде.
– Когда-то мы были тенями, – загадочно произнесла Северин. – Теперь мы больше чем люди.
Я присмотрелся к ним. Внешность Северин была вполне человеческой, типичной для женщины-мандари, а вот Урбейн явно отказался от некоторых деталей своей человечности. Его нос был плоским и широким, отдаленно похожим на носы сьельсинов, а уши, кажется, полностью приросли к голове?
– Я встречал кое-кого, кто раньше следовал таким же убеждениям. Он настолько отдалился от своей человечности, что теперь, наверное, даже не понимает, что потерял.
– Вздор, – отмахнулся Урбейн.
– Нет, – возразил я. Если бы это было вздором, мне бы наверняка встретилась хотя бы одна химера, сохранившая немного нравственности и морали. – Нельзя стать больше чем человеком, изначально делая себя меньше чем человеком.
– Нет такой вещи, как «человек». – Урбейн грациозно поднялся. – Мы скопление данных. Генов. Мыслей. Не важно, в какую форму все это облачить.
– Форма определяет функции, – парировал я. – Меняется тело, меняется разум.
– Мы тут не затем, чтобы о философии дискутировать!
– Нет, – согласился я. – Вы тут затем, чтобы позлорадствовать. Так валяйте.
Я вытянул руки и пошевелил пальцами. Боли не было. Пока я сидел во тьме, пластыри сделали свою работу. Это подтверждало, что прошло по меньшей мере несколько дней.
Несмотря на ошейник и клетку я, кажется, обрел почву под ногами. Урбейн это заметил.
– Марло, не забывайте, что вы пленник! Вы проиграли!
– Это так. Проиграл.
Отвернувшись, я уставился в воду у ног и отстраненно, как бы про себя, добавил:
– Ваш приятель Иован обмолвился, что ваша цель – уничтожить Империю.
– И освободить человечество, – подтвердил Урбейн, раскинув бледные длиннопалые руки.
– Отдав его в рабство сьельсинам?
Колдуны переглянулись.
