Внешний облик коридоров изменился. Я больше не видел отесанного камня, пробитых в нем ходов и закрытых тоннелей. Поднявшись еще по одной лестнице, мы прошли между двумя жуткими скульптурами – трехголовыми сьельсинами, глядящими в разные стороны черными стеклянистыми глазами, в которых были спрятаны камеры слежения, не упускавшие из виду никого, кто проходил здесь. Затем мы вышли в просторный зал с высокими, похожими на черные кости, ребристыми сводами, под которыми разносилось эхо. Встречные сьельсины бросали свои дела и глазели на нас, некоторые поспешно убирались с дороги. Большинство носило уже привычные взгляду темные, органического вида доспехи. Одни ходили группами, другие стояли на часах, гордо подняв к кровавому свету лица в белых масках и рогатые гребни. На многих были шелковые мантии или безрукавки белого, серого или синего цвета, реже – зеленого и фиолетового. Среди них с пустыми глазами бродили изможденные люди-рабы, голые или в лохмотьях. Несколько человек пронесли паланкин, где восседал хозяин-сьельсин. Какой-то мужчина, словно двуногий мул, таскал из прохода в проход тяжелые мешки.
Это была улица.
Сьельсинская улица.
Мальчик во мне остановился бы, разинув рот, но конвоиры не позволили. Они толкнули меня вперед, мимо таращащихся рабов. По землистому цвету кожи я принял их за лотрианцев, но среди них был один седовласый мужчина с зелеными глазами, который мог быть уроженцем Империи. Наши взгляды ненадолго встретились, но достаточно, чтобы я прочитал по его губам одно-единственное слово.
«Палатин».
Я кивнул. Мужчина отвел глаза.
Гурана с конвоирами провели меня мимо шеренги ксенобитов-охранников и втолкнули в коридор, выходивший в поистине громадный зал, больше, чем купола Ведатхарада и подземные чертоги Воргоссоса. Тут я действительно остановился в восхищении, за что был награжден тумаками от Гураны. Перед нами протянулся узкий мост над бездной; множество таких же мостов, похожих на спицы громадного колеса, вели к причудливо искривленному зданию, Дхар-Иагону, дворцу-крепости в самом сердце Дхаран-Туна. Высокие заостренные врата, освещенные сиянием жидкой магмы, исходящим из бездны внизу, дожидались, чтобы впустить меня.
Когда до них было рукой подать, раздался пронзительный клич, и гигантские ворота распахнулись. Шаркая огрубевшими ступнями по гладкому камню, я вошел, подталкиваемый ксенобитами, под арку и оказался в большом зале, по обе стороны которого увидел чудовищные барельефы.
На них были изображены не сьельсины.
Когда мы проходили в сени этих монолитов, мои конвоиры подняли голову, тем самым демонстрируя покорность. Я невольно скопировал их жест, уставившись на барельефы с ужасом и восхищением. Тогда мне не пришло в голову, что у нас со сьельсинами все было наоборот: они наклоняли голову, когда искали драки, и поднимали, обозначая повиновение, в то время как мы кланялись, чтобы проявить почтение, и выпячивали подбородки, провоцируя оппонента. Жест, которым они выражали благоговейный трепет перед высеченными в камне существами, для меня был последней тщетной попыткой воспротивиться воле этих темных божеств, почитаемых моими захватчиками.
Я заметил завитые щупальца и перепончатые крылья, складчатые и морщинистые, похожие на нёбные миндалины морды существ, многочисленные уродливые глаза и конечности. Одно напоминало гигантского змея, другое – многорукий мозг. Еще одно цеплялось за резную колонну подобно летучей мыши, а внизу под следующей аркой бурлила бесформенная каменная масса.
– Наблюдатели… – выдохнул я, не переставая оглядываться.
Мои сопровождающие не знали языка людей и не обратили на мои слова внимания.
К нам присоединились еще солдаты и проводили к лифту, на котором мы поднялись в другой зал, еще больше первого. Потолок здесь подпирали изогнутые косые колонны. Ряды Бледных со всех сторон наблюдали, как конвоиры тащили меня по роскошным коврам, на которых оставались следы моих грязных ног.
В воздухе пахло благовониями, где-то трещал огонь. Мы взошли по пологой лестнице к арке, там несли караул стражи в черно-белых доспехах, вооруженные начищенными до блеска алебардами. Наверху я понял, что мы прибыли в пункт назначения. Сквозь высокие окна лился фиолетовый свет, и я узнал фрактальные искажения гиперпространства, размытые и вытянутые в линии звезды, измененные от высокой скорости нашего прохождения. От этого на гладком черном полу создавался эффект волн. Ни в одном здании, построенном людьми, нельзя было встретить такой дьявольской геометрии, таких очертаний, какими обладали здешние железные арки и заостренные окна. Пол был ребристым и неровным, а из стен и колонн как будто выступали сьельсинские кости.
Это место было похоже на тронный зал, только без трона. Вместо него над пространством под высокими узкими окнами господствовала белая каменная полусфера с круглой дверью, к которой можно было подойти только по узкой каменной полоске над бездной, на дно которой невозможно было спуститься живым.
Бум!
Как только я перешагнул порог этого темного зала, громыхнул барабан.
Ту-дум!
