Из холла они двинулись в зал, находившийся за переходом с арочным потолком и по размеру вполне годившимся для танцев. Пол и стены пересекали полосы света, струившегося сквозь щели в досках на окнах. Взору их предстали детали медленного разрушения — отбитый гипсовый карниз, клочьями свисавшие обои, потемневшие от плесени. Не тронутым временем оставался лишь камин, искусно отделанный мрамором, все великолепие которого явится, когда с окон исчезнут доски.
Юди не последовал в зал вслед за Луизой, а остановился в переходе.
— Похоже, мебели в доме нет никакой, — сказал он.
— Ее продали, — ответила Луиза. Легкое эхо разнесло ее голос по переходу и залу. — Но все квитанции у меня есть. Посмотрю; не исключено, что и выкуплю ее. Если, конечно, ее уже кому-нибудь не перепродали.
Луиза могла себе позволить приобрести старинную мебель — деньги и необходимые бумаги у нее были. Тем более что всю обстановку дома продали за гроши. Она хотела устроиться так, как раньше здесь жили богачи.
Луиза продолжала осматривать зал, а Юди отправился наверх. Она слышала, как он переходил из комнаты в комнату, простукивая стены и пробуя ногой пол.
В задней части дома Луиза обнаружила следы проникновения. В небольшом камине она увидела обгоревшие поленья, разбросанные возле него бараньи кости, дочиста обглоданные. Но и только. Кто-то явно бывал здесь, и ей оставалось выяснить, как он сюда пробирался. Оказалось, через разбитое окно в буфетной. На полу там валялись засохшие внутренности птиц и перья.
Перед ее глазами всплыла нарисованная Юди картина — отблески пламени на воде, пылающие суда. Направляясь назад, в холл, Луиза представляла себе ощущение людей, стоявших на берегу реки, ошеломленно смотревших на них, плывущих без руля, лоцманов, матросов. Течение уносило их, они сталкивались на изгибах реки, разбрасывая искры. Они напоминали огненных Летучих голландцев. И все плыли, плыли, своим видом вгоняя невольных зрителей в трепет, пока не скрылись вдали. В своем огненном величии они казались предвестниками новых событий. «Действительно сатанинская эскадра, устремившаяся в бездну», — подумала Луиза.
Других следов присутствия в доме посторонних она не нашла и успокоилась. Если до нее тут кто-то и побывал, особых причин задерживаться у него не было. Сама Луиза не рискнула бы остаться на ночь в таком жутковатом месте, а воровать в поместье было попросту нечего.
Она прошла через переход и подошла к дверям. Юди обнаружил запасной выход, по лестнице со второго этажа, и, проверяя прочность ее и перил, спустился вниз.
— Крыша не течет. По крайней мере следов дождя я не заметил, — сообщил он.
Луиза сошла с крыльца, отступила на несколько шагов от дома, взглянула наверх.
— Жить здесь, я так понимаю, уже сейчас можно, — резюмировала она.
— После небольшого ремонта — да, — согласился Юди.
— Ну, рабочих я найму.
Луиза чувствовала, что Юди в душе согласен с ней, но как человек основательный хотел бы окончательно убедиться. Она угадала.
— Подождите, я осмотрю цистерну, — сказал он.
Он ушел проверять систему подачи воды, а Луиза решила обойти вокруг дома. Позади него расстилалась огромная равнина. Неподалеку от здания стоял забор, некогда огораживавший сад возле кухни. За ним, у самого края равнины, виднелись густые, казавшиеся непроходимыми заросли дикого кустарника. Строения, расположенные рядом с главным домом, сохранились гораздо хуже. Отхожее место и башня голубятни обветшали, от гостевого домика и домика надсмотрщика остались одни остовы. С последнего еще и исчезла крыша.
Ярдах в ста от поместья, за стеной деревьев и грязной дорогой, шли два ряда покосившихся лачуг — жилищ рабов, убогих даже в довоенное время, сделанных из тонких некрашеных досок, от дождей и времени казавшихся серебряными, покрытых соломой, облезлые пучки которой кое-где еще сохранились. Впрочем, стояли хижины на каменных фундаментах.
За спиной Луизы раздался чей-то шорох. Актриса обернулась и увидела все ту же собаку, стоявшую поодаль, но с таким видом, словно только и ждала сигнала, чтобы подбежать. Луиза хотела поманить ее, но вспомнила слова Юди о том, что местные собаки могут быть заразными. И как бы ни хотелось собаке прилепиться к любому пожалевшему ее человеку, Луиза стала прогонять ее:
— Пошла! Пошла отсюда!
Собака не пошевелилась.
Возвращаясь по грязной дороге назад к поместью, Луиза заглянула на кладбище для рабов. Она не знала, что это, просто почувствовала. Кладбище представляло собой расчищенную между деревьями поляну с прямоугольником могильных холмиков, таких же унылых, как и жилища рабов, безымянных, с установленными на них небольшими камнями.
— Вот и все, чем им заплатили за их труд. Грубыми, необработанными камнями, — прошептала Луиза.
В эту секунду к ней подошел Юди.
— Вы не заметили, что все могилы расположены изголовьем на восток? — спросил он.
Луиза мотнула головой и поинтересовалась:
— Почему?
— Чтобы дух усопшего мог вернуться домой, в Африку.
