Повернувшись, они двинулись к дому. Собака бежала следом за ними, в некотором отдалении. Юди попытался прогнать ее, но собака не испугалась, воспринимая его угрозы не более серьезно, чем отпугивающие жесты Луизы.
— Вы родились здесь, не в Африке. Как вы думаете, куда полетит ваш дух?
— Туда, где он и должен быть. К моим братьям. Как и ваш, — ответил Юди.
— Мой дух покинул меня.
— Мой частично тоже, но это не имеет никакого значения, — сказал он. — Все зависит от тех, кого вы любите и кто любит вас. И не важно, живы они или мертвы. Здесь — ваша земля, но не моя.
Кучер стоял возле коляски. Он накормил и напоил лошадей и теперь укладывал мешок с овсом в ящик между колесами. Луиза подумала, что, если она решится поселиться здесь, придется обзавестись собственным экипажем, а обязанности конюха и кучера возложить на Молчуна, вне зависимости, есть ли у того соответствующие навыки или желание ими овладеть. Луиза усмехнулась, представив себе Молчуна, запрягающего лошадь.
— Так как вы думаете, — обратилась она к Юди, — имеет смысл возрождать дом или нет?
— Чтобы сделать его таким, каким он был раньше, потребуются деньги.
— Ну, я не стремлюсь восстановить его до такой степени. Я всего лишь хочу комфортно жить в нем.
Юди снова обвел взглядом дом и немного неохотно, но высказал свое мнение:
— В общем, жить тут можно, если, конечно, сначала прибраться, все вычистить и вымыть, выловить дохлых птиц из цистерны для питьевой воды, иначе вы подхватите желтую лихорадку. — Последние слова он сопроводил кивком в сторону кладбища.
Юди зашел в дом, заткнул разбитое окно тряпкой, вышел и навесил на цепь замок. По пути к коляске он пообещал Луизе составить и отправить ей в гостиницу список своих замечаний и предложений относительно поместья.
— Я укажу, какой именно ремонт придется сделать, все затраты и налоги. Кстати, в документы следует внести поправки, указать ваше имя, — сказал он. — У вас есть доказательства добровольной передачи вам имущества?
— У меня есть только вот это. — Луиза достала из сумочки рекомендательное письмо.
Они подошли к коляске. Юди развернул письмо и стал читать текст.
«Получателю. Настоящим прошу оказывать полное содействие и гостеприимство мисс Мари Д’Алруа в продолжение всего ее визита. Она является личным другом семьи Патенотр из Ибервиля, штат Луизиана».
Юди сложил письмо и отдал Луизе.
— Для адвоката достаточно? — спросила она.
— Ну, если вы правильно его выберете, то, полагаю, да, — ответил он.
В комнате зеркала не было, только в коридоре, под лестницей, одно на весь этаж. В столь ранний час там было еще темно, поэтому Сэйерс снял зеркало со стены и поднялся с ним под самую крышу, к чердачному окну. Он снял меблированную комнату на верхнем этаже дома на Дофин-стрит, владела которым чернокожая. Стоимость комнаты составляла пятнадцать долларов в месяц, включая газ и дополнительное отопление.
Зеркалом служило обычное стекло, заключенное в рамку и выкрашенное с одной стороны черной краской. Сэйерс критически оглядел себя со всех сторон. Фрак, изрядно помятый, сидел на нем плохо, фалды его при каждом шаге расходились и хлопали по бокам. Том выглядел как опереточный дьявол, неуклюже и немного смешно. У него не было времени найти подходящую одежду. После бессонной ночи в камере и суда ему пришлось убегать из города. Еще один обман доверия в цепи многих предыдущих. Фрак следовало возвратить в магазин «Бижу», но Сэйерс об этом не думал, как и о разговоре со Стокером. Мысли его целиком и полностью были поглощены поисками Луизы. Он слишком многих подвел за это время, о чем предпочитал не вспоминать.
Том и не подозревал, что фрак ему когда-нибудь снова понадобится. Сегодня же он пришелся как нельзя кстати — Сэйерс отправлялся на губернаторский бал.
Наконец-то он нашел Луизу, до смешного просто. Железнодорожная компания Нового Орлеана обслуживала все поезда и пароходы, приезжавшие в город, и регистрировала багаж каждого пассажира, а кроме того, за дополнительные двадцать пять центов доставляла его до указанного частного дома или гостиницы. Сэйерс отправился в офис, где представился англичанином, проделавшим громадный путь, дабы встретиться со своей единственной родственницей — родной сестрой. Он поведал, что она обещала отправить ему телеграмму с указанием гостиницы, в которой остановится, но то ли забыла, то ли телеграмма где-то затерялась. Яркий английский акцент, отлично разыгранное отчаяние — и вот пожалуйста: чиновник, заглянув в регистрационный журнал, сообщил, что его сестрица Мари Д’Алруа остановилась в отеле «Сент-Шарль».
«Она не сменила имя?» — удивлялся про себя Сэйерс, но позже догадался, почему она осталась Мари Д’Алруа — она не могла знать, что тело Жюля Патенотра обнаружили.
